24 августа 2012 г. / , 11:19 / 5 лет назад

ОЧЕРК-Кремль наводит мосты в Азию, оживляя тихоокеанскую окраину

Денис Дёмкин

Люди идут по только что открытому мосту через бухту Золотой Рог во Владивостоке 11 августа 2012 года. Кремль вновь украшает витрину на Тихом океане в попытке исправить имидж в глазах инвесторов и поднять популярность у избирателей. REUTERS/Yuri Maltsev

ВЛАДИВОСТОК (Рейтер) - “Мы предложим капиталу передовых стран построить сверхмагистраль Лондон-Москва-Владивосток-Пекин, и мы объясним, что этим откроются для всеобщего пользования неисчислимые богатства Сибири”, мечтал основатель советской империи Ленин. Спустя 90 лет Кремль вновь украшает витрину на Тихом океане в попытке исправить имидж в глазах инвесторов и поднять популярность у избирателей.

Царская империя рекордными темпами провела в форпост на востоке 9.288 километров железной дороги, но спустя год пала под натиском большевиков. В советское время импульс региону придал вдохновленный поездкой в Сан-Франциско Никита Хрущев, решивший догнать и перегнать жемчужину Калифорнии, но СССР тоже развалился.

Пять десятилетий спустя сценарий, похоже, повторяется.

По мановению руки Владимира Путина, правящего постсоветской Россией почти 13 лет, Москва вложила $21 миллиард в масштабное строительство в Приморье в надежде удержать утекающее население и привлечь туристов, азартных китайцев и инвесторов из Азии, куда центр мировой деловой и политической активности перемещается из терпящей бедствие Европы.

Подчеркивая важность проекта, Кремль учредил специальное министерство по развитию Дальнего Востока. Но там, где поработали дубинки столичного ОМОНа, щедрые вливания средств налогоплательщиков не слишком прибавили народной любви теряющему рейтинги бессменному лидеру. Местные подозревают, что гигантские траты пролоббированы в интересах наживы на казенных подрядах.

Владивосток отделен от Москвы семью временными зонами, восемью часами полета и девятью тысячами километров железной дороги. Но хотя до Китая - сотня километров, до Японии - час самолетом, полмиллиона дальневосточников твёрдо ощущают себя россиянами. Многие здесь не слышали о популярном в столице и на Западе борце с коррупцией Алексее Навальном, но жалуются на воровство и произвол так же, как жители Москвы, Петербурга или Сочи.

Щедрые траты на курорты небезопасного Северного Кавказа, зимнюю Олимпиаду в субтропиках и трехдневный саммит АТЭС раздражают критиков Кремля, бьющих в набат о здравоохранении, образовании, дорогах и других нерешенных проблемах. Владивостокцы рады долгожданным развязкам и мостам, надеясь избавиться от многочасовых пробок, но отвешивать поклоны президенту не спешат.

“Лично с Путиным это не ассоциирую: строительство моста назревало очень долго. Лет 30 минимум”, - говорит 28-летний биолог Евгений Скоркин, вместе с десятками тысяч горожан впервые вышедший на мост через бухту Золотой Рог, открывающий вид на акваторию порта, торговые суда и корабли Тихоокеанского флота.

Мост для соединения отдаленного квартала с центром вдохновлял владивостокских художников-фантастов в начале прошлого века. При Путине у Кремля нашлось $500 миллионов на воплощение городской мечты, но скептики считают - поздновато.

“Ну, конечно, спасибо правительству нашему, что построили такой красивый. Но его надо было раньше строить”, - говорит 32-летний санврач Анатолий Шулаков.

А вот западным бэкпэкерам увиденное по душе.

“Я думаю, это поразительно. Гигантская работа! Счастливый день”, - делится впечатлениями путешествующая по Транссибу министр образования швейцарского кантона Фрибур Изабель Шассо.

КОМУ ОН НУЖЕН

“Мы сейчас только жить начинаем. Создаем европейский город. Здесь центр мира!” - с воодушевлением описывает перспективу мэр Владивостока Игорь Пушкарев, шагая с корреспондентом Рейтер по мосту, уходящему в туман.

Ночью “центр мира” немноголюден, но залит огнями - по контрасту с мраком в 1990-х, когда отключения электричества в Приморье стали притчей во языцех. С высоченных пилонов моста в небе рисуют разноцветные фигуры лазерные пушки.

Строящий планы на второй срок 37-летний знаток корейского, в прошлом самый молодой в России сенатор и выходец из бизнеса, невысокий плотный Пушкарев молится, чтобы благосклонность Москвы не развеялась:

“Для нас такое внимание министров, заместителя премьера, председателя правительства - мы очень хотим, чтобы это отношение сохранялось. Мы счастливые люди, нам повезло!”.

Его восторг разделяют не все.

“Особо теплых чувств никто не испытывает”, - комментирует депутат думы Приморья Артем Самсонов отношение земляков к президенту, который еще в 2007 в ходе срежиссированной прямой телевизионной линии обнадежил дальневосточников обещанием роста благосостояния. Путин брался остановить “депопуляцию” тихоокеанского региона, который тогда покинуло полтора миллиона человек, ассигновав сотни миллиардов рублей на улучшение местной инфраструктуры и повышение уровня жизни.

Спустя пять лет после залпа щедрых обещаний образованная и амбициозная молодежь все так же торопится покинуть родину. Владивостокцы прокатили партию Путина на выборах, сравнивают его с Брежневым и раздражены контрастом между расходами и эффективностью.

Символом стал другой циклопический проект, обошедшийся в $1 миллиард - вдвое дороже соседнего собрата. Побивший пару мировых рекордов и сравнявшийся в высоте с Эйфелевой башней мост перекинут через пролив Босфор Восточный на остров Русский, где живет лишь несколько тысяч человек.

“Начинают задумываться, сколько же на этот мост денег потратили и кому, по большому счету, он нужен? Вся эта польза, она несравнима с затратами”, - говорит 37-летний Самсонов.

Чиновники убеждают, что это долгосрочные инвестиции, способные принести дивиденды: на Русском создается самый большой на Дальнем Востоке университет. Но критики называют один из крупнейших инвестпроектов эпохи путинского госкапитализма гигантоманией ради пускания пыли в глаза Западу и стремлением нажиться на капиталоемких сооружениях, насаждаемых без должного учета мнения населения.

Горожане ошеломлены постройкой за федеральные $200 миллионов, в далеком от Мельпомены спальном районе Чуркин театра оперы и балета на 1.500 зрителей. Содержание его и других новопостроенных объектов обойдется сверстанному с дефицитом краевому бюджету в $60 миллионов ежегодно.

“Во Владивостоке нет ажиотажа на театр, оперу. Зря построили, конечно. Денег ушло много. Лучше б пенсионерам раздали”, - говорит Скоркин, школьный учитель биологии с заработком около 20.000 рублей в месяц.

“Пир во время чумы”, - вторит ему депутат Самсонов, активист оппозиционного движения ТИГР (Товарищество Инициативных Граждан России).

C ФИГОЙ В КАРМАНЕ

ТИГР выступил в авангарде первых в правление Путина уличных выступлений протеста экономически активного населения - в 2009 году, когда обещания процветания сменились “антикризисными мерами”. В стремлении решить проблемы стотысячного АвтоВАЗа, ставшего жертвой неконкурентоспособности своей продукции, Кремль пренебрег интересами продавцов подержанных “японок”, оставив без средств к существованию десятки тысяч человек. Экстренный ввод заградительных пошлин на иномарки предотвратил социальный взрыв в центре страны, но “дальние родственники” затаили обиду.

Недовольные автомобилисты прошлись и проехались стихийным маршем с файерами и красно-оранжевыми стягами по центру Владивостока и остановились у аэропорта.

“Несколько часов во Владивостоке отсутствовала власть”, - вспоминает краевой парламентарий-коммунист Владимир Беспалов.

“Милицейские начальники, краевая администрация, мэр ничего не могли поделать с несколькими тысячами людей, которые готовы были что-то крушить, ломать, переворачивать. Они с площади пошли к мэрии, потом перекрыли пешком путепровод. Город был на грани хаоса. Я видел людей очень воинственных.”

На следующее уличное выступление оперативно отреагировал центр: в разбушевавшееся Приморье прилетел спецназ МВД, жестко подавивший мирную демонстрацию.

“Было массовое избиение подмосковным ОМОНом владивостокцев на митинге”, - говорит бывший функционер КПСС и экс-мэр приморского моногорода Арсеньев, где выпускают боевые вертолеты.

В том унижении он видит истоки падения популярности Путина и партии власти. Во Владивостоке “Единая Россия” на выборах в Госдуму пришла к финишу последней, а лидировала в протестном голосовании КПРФ.

“Путин резко настроил против себя значительную часть активного электората - тех, кто ходит на выборы, - объясняет Беспалов. - Власти получили в ответ активную оппозиционную силу. Были новые митинги массовые, тысячи человек”.

В Приморье по-прежнему высокие барьеры для бизнеса, а цены сопоставимы со столичным, при ощутимой разнице в доходах.

“Люди чувствуют разницу между словом и делом, люди видят: декларирует федеральный центр одно - и программа развития Дальнего Востока, и вот этот АТЭС - а конкретной семье, конкретному человеку за эти годы ничего не сделано. Его жизнь не улучшилась”, - говорит депутат.

Градоначальник с ним не согласен.

“С тех пор ситуация изменилась, и уже выборы президента в марте - 48 процентов у нас за Владимира Владимировича Путина проголосовало. Сейчас наши опросы дают еще большую поддержку”, - говорит Пушкарев.

Константин Бовдик - дипломированный учитель китайского, но давно не работает по специальности. Его заработок на строительстве моста через Золотой Рог - 60.000 рублей ($1.883) - существенно выше среднемесячного дохода владивостокца, но 34-летний Бовдик уже готовится к безработице.

“Ну вот и все. Мост построен, саммит закончится, и мы ощутим на себе тяжелое дыхание экономического кризиса. Все пойдем на биржу труда”, - предсказывает сильно загорелый мастер антикоррозийной обработки, в синей спецовке и оранжевой каске, держа на плече две трехметровые железные балки. В ответ на просьбу рассказать о жизни и работе он на чем свет стоит клянет Путина и москвичей.

“Все деньги отсюда в Москву выкачиваются и потом в Лондон”, - говорит выходец из приморской глубинки. У него жена и дочь-школьница.

“Разворовали все, а нас дубинками мочат. Нет, ну за что народ избивали, когда он против пошлин выступил? Прислали дуболомов из Москвы нас давить! У нас полицейское государство”, - со злым прищуром рубит педагог-пролетарий.

Бовдик жалеет, что не был на главной площади, когда там хозяйничал подмосковный ОМОН:

“Я тогда ходил в моря, а так бы присоединился к землякам, конечно”.

Он уверен, что “во всем виноват Путин”, но не наслышан о его оппонентах на западе страны:

“Навальный? Не слыхал”.

“ИСКРЕННЕЕ ЛИКОВАНИЕ”

Губернатор Приморья Владимир Миклушевский говорит, что власти нужно постараться вернуть доверие избирателей.

“Общее недоверие людей к власти. Наверное, потому, что власти нужно быть более открытой”, - сказал Рейтер 44-летний выходец из Екатеринбурга, специалист в области стали и сплавов.

Доктор технических наук Миклушевский прошел путь от ассистента кафедры столичного вуза до замминистра образования, когда Москва в 2010 году прислала его возглавить университет на острове Русский. Спустя два года он сменил в должности губернатора Приморья Сергея Дарькина, чья жена-актриса догоняла в благосостоянии супругу столичного мэра Юрия Лужкова.

Во время одной из “прямых линий” Путину на губернатора пожаловался из Владивостока предприниматель, назвавший себя жертвой коррупции. Дарькин позже отказался от комментариев. Многие приморцы были убеждены, что Дарькин поплатился за сомнительный имидж на фоне коррупционных скандалов, но оказались обескуражены, когда экс-губернатор всплыл в должности замминистра регионального развития.

“Теперь его в замминистры ставят. Это плевок в массы”, - говорит экономист Александр Латкин, 65-летний директор образовательного Института международного бизнеса и экономики, комментируя политику Кремля.

Приморцы присматриваются к новому боссу.

“Миклушевский хоть минимальное уважение вызывает: не пользуется этим пафосом деревенским - как Дарькин, на 20-ти джипах, не гоняет”, - говорит местный репортер Егор Приваленков.

“Он как Обама: ближе к народу хочет, хоть и кукла московская”.

Но губернатор говорит, что ему “более чем” хватает самостоятельности, и описывает свое видение проблемы.

“Люди умные, люди хотят, чтобы с ними были честны и объясняли те решения, которые власть принимает”, - говорит аккуратный в подборе слов чиновник, сидя рядом с помощницей в сфере связей с общественностью Эллен Пинчук, в прошлом телекорреспондентом западного информагентства Bloomberg, бравшей интервью у Путина.

Из окна губернаторского кабинета открывается вид на новый мост.

“Прошло более 100 лет. Ни царское правительство, ни советское правительство сделать этого не могли”, - гордится Миклушевский.

“Сегодня на мосту я был, и я видел то ликование: оно было совершенно искренним”.

В 1990-е, годы правления одного из его популярных предшественников - Евгения Наздратенко - кабинет губернатора отвечал советской стилистике: торжественные полированные деревянные панели на стенах, паркет, красная кожаная мебель, обитый зеленым сукном полированный стол.

Сегодня это стандартный деловой офис, с принтерами, ксероксами, флипчартом для мозговых штурмов. Над рабочим креслом - портрет молодого Путина.

Миклушевский не исключает, что будет баллотироваться на второй срок, когда истекут пять лет, спешно отведенные ему Кремлем накануне возвращения губернаторских выборов.

Иные приморцы с ностальгией вспоминают годы региональной вольницы, хотя в 90-е, наоборот, многие апеллировали к Москве в надежде обуздать произвол местных царьков.

“Наздратенко, тот вообще стоял за Владивосток и за Приморье. Для него Владивосток и Приморье как свое было, он боролся до конца”, - делится воспоминаниями молодой биолог Скоркин, который на президентских выборах голосовал за лидера коммунистов Геннадия Зюганова.

О Навальном он тоже слышит впервые. Но информация о массовых протестах в столице просачивается через интернет и даже телевизионные выпуски новостей:

“Я знаю, что ОМОН разгонял митинги в Москве, просто проходящих. Женщин били там здоровые мужики. Этим ребятам в форме никакого права не давали бить женщин”, - возмущается он.

Лидер антипутинских выступлений в столице Навальный, которому грозит заключение под стражу в рамках реанимированного Следственным комитетом уголовного дела, взялся за расследование нарушений при освоении федеральных денег во Владивостоке. В своем популярном блоге он опубликовал документы, которые считает доказательством сговора распределителей средств и подрядчиков: here

“Владивосток далеко, из Москвы развалившихся дорог не видно”, - напомнил он обрушениях свежепостроенных трасс и конструкций.

ПРИЗРАК МАГНИТСКОГО

Самсонов из ТИГРа говорит, что местная оппозиция объединилась к октябрьским выборам в думу Владивостока и надеется оседлать растущее недовольство.

“Рост пошел тарифов на ЖКХ. Это, кажется, подстегнет протестную активность граждан. С ростом цен на бензин могут выходить на улицы люди”, - перечисляет активист оппозиции.

Но с ним не согласен криминолог Александр Сухаренко, директор неправительственного Центра изучения новых вызовов и угроз национальной безопасности.

“У нас уровень доходов населения, уровень правовой культуры и политической зрелости - никакущий. Большая часть народонаселения Приморского края совершенно толерантна к происходящему. До лампочки, по большому счету”, - уверен коренной местный житель, 33-летний бывший лейтенант МВД и следователь “убойного отдела”.

Щуплый, невысокий, с серебристой цепочкой на шее, в бейсболке с надписью FBI и тенниске Miami Beach Сухаренко - автор посвященных оргпреступности и русской мафии в Америке научных публикаций на Западе. Он частый гость США, где консультирует ФБР и федеральных прокуроров.

“Подавление подмосковным ОМОНом свело протестную активность к минимуму”, - считает эксперт.

Но для произвола местной верхушки есть другие ограничители, уверен он.

“Когда этот ”список Магнитского“ пресловутый возник, они почему и зашоргались там, наверху: это может быть напрямую увязано с попаданием в этот список”.

Конгресс США рассматривает названный в память об умершем в московском СИЗО юристе Сергее Магнитском законопроект о введении санкций против нарушавших права человека российских чиновников. Кремль называл этот документ вмешательством во внутренние дела и грозил ответными мерами.

“То есть, конкретно, получит Госдеп информацию о том приморском чиновнике, который подписал резолюцию на разгон этого митинга - и все, и кирдык.”

Удар обещает быть болезненным.

”Список Магнитского“ уже стал фактором, который учитывают местные элиты”, - говорит Сухаренко.

“Угроза оказаться в этом списке влияет, учитывая, что некоторые связывают свои перспективы с Америкой, хотят перевезти туда семью, послать обучаться туда детей. Кроме того, в непотопляемости Америки уверено большинство.”

В отношении амбициозной затеи Москвы исследователь настроен скептически:

“Это одна большая авантюра. Своего рода тихоокеанские потемкинские деревни.”

По его мнению, статистика преступлений не отражает реального положения дел.

“Треть населения Приморья убеждены в том, что коррупция растет. При этом большая часть незаконных финансовых схем контролируется сверху. В этих всех цепочках задействованы органы власти, а также спецслужбы.”

Вскоре после отставки Дарькина за решеткой оказался его однокурсник и спикер думы Приморья, член “Единой России” Евгений Овечкин, которому следствие инкриминирует коррупцию.

В начале беседы в кафе в центре Владивостока к столику подходит менеджер: “А вы друзья Владимира Владимировича?” Как оказалось, “Владимир Владимирович” - не Путин, а просто хозяин кафе, и диванчик в лучшем месте у бара предназначен только для его знакомых. Персонал предлагает пересесть вглубь зала.

“Это пример того, что многое здесь регулируется понятиями, чисто приморский колорит”, - комментирует Сухаренко.

БЕГОМ ОТ КАРИМОВА

Госдепартамент США в ежегодном докладе о правах человека упомянул Владивосток, заявив о нарушениях трудовых прав иностранных рабочих, занятых на строительстве объектов к саммиту АТЭС (here).

Российский МИД назвал доклад “политически ангажированным документом”, приписывающим нарушения прав человека “неугодным Госдепартаменту государствам”.

Но глава владивостокской общественной организации узбеков и уроженцев Узбекистана “Адолат” Баходыр Нураков говорит, что от нарушений трудового законодательство пострадали тысячи приезжих.

“У меня сейчас 200 человек заявлений от узбеков о задержке выплат зарплаты на острове Русский”, - сообщил он Рейтер.

Приморцы настороженно относятся к наплыву бывших соотечественников из Советского Союза.

“Китайцы и северные корейцы никогда не борзеют. Нам китайцы и корейцы изначально ближе, чем узбеки и таджики”, - критикует “понаехавших” 30-летний Евгений Кононов, дипломированный учитель английского, зарабатывающий перепродажей сибирякам подержанных автомашин из Южной Кореи.

Однако Нураков и некоторые его земляки говорят, что на Дальнем Востоке им спокойнее, чем в центральной России.

“Здесь местное население спокойнее на мигрантов, чем в других регионах, я был в Самарской области, в Алтайском крае”, - сравнивает Нураков, который живет в Приморье уже шесть лет. Ему 37 лет, он закончил медучилище в Ташкенте и был там фельдшером “скорой”. Во Владивостоке он три года работал фельдшером в частной наркологической клинике, пока та не разорилась. Затем открыл строительный бизнес, попутно возглавив узбекскую ассоциацию - по настоятельной просьбе местных земляков.

“Кто-то должен говорить с властями и отстаивать наши права” - объясняет Нураков, сидя за столом в украшенном коврами со среднеазиатским орнаментом кабинете. Он категорически отказывается говорить при включенном диктофоне.

Небольшой офис ассоциации узбеков разместился в центре Владивостока в старом дореволюционном здании, соседствуя с секс-шопом.

“Жизнь неспокойная. Проблемы у мигрантов здесь есть”, - говорит по-русски Нураков, пару раз перешедший на узбекский, когда в офис зашли соотечественники - пожилой мужчина и подросток в тюбетейках.

Многие гастарбайтеры попадают в ловушку, когда работодатели затягивают их официальную регистрацию.

“Работодатели открыто делают людей нелегалами” - говорит Нураков, который считает, что это делается намеренно для экономии на рабочей силе.

Криминолог Сухаренко это подтверждает.

“С иногородними можно поступать как бог на душу положит, нарушая все, что только возможно. Потому что они априори бесправны”, - говорит он.

“Они приезжают из социально необустроенных государств, практически не владея ситуацией, что представляет собой Россия на Дальнем Востоке. Они не знают ни законодательства толком, ни языка. Этот тот контингент, который можно держать в узде”.

Руководитель Консультативного центра по вопросам миграции и межэтнических отношений, в 1990-х глава краевого управления Федеральной миграционной службы Сергей Пушкарев говорит, что большинство приезжающих на заработки в Приморье - узбеки, их около 10.000.

“Они бегут от (президента Узбекистана Ислама) Каримова, от условий жизни там. Это диктатор, самый главный диктатор Средней Азии. Там жесткий режим”, - говорит дородный 68-летний чиновник на пенсии. Его кабинет - в типовой девятиэтажке, где потемневший от времени кирпичный барельеф “50 лет СССР” косится с фронтона на восстановленный в 2000-е на месте разрушенного большевиками православный храм, на фоне которого фотографируются китайцы.

“А из Казахстана у нас нет никого. Там уровень жизни выше, люди оттуда не едут”.

По мнению Пушкарева, Россия переживает то же, с чем столкнулась когда-то Франция и другие постколониальные державы.

“У нас тот же период, когда наши бывшие республики Советского Союза все едут сюда к нам работать, в Россию. Можно провести параллель”.

“Случаи дискриминации гастарбайтеров есть. Они вынужденно попадают в условия рабского труда. Этим пользуются теневые, криминальные структуры. Потому что коррупция”, - объясняет Пушкарев, советуя ввести визовый режим с республиками бывшего СССР.

Но лидер узбекской диаспоры Нураков говорит, что в таком случае узбеки поедут в визовую Южную Корею:

“Там обращение с людьми лучше, зарплаты платят. Медстраховка. Миграционное законодательство России не работает как надо. А в Южной Корее - работает”.

Между тем местный рынок труда испытывает потребность в дешевой рабочей силе.

“Узбеки, китайцы, северные корейцы, киргизы, армяне, таджики. Без них как рабочей силы не обойтись. Работают сутками без сна. Титанический труд. Конечно, наши так не будут работать”, - говорит экономист Латкин.

Пока Россия не отгородилась от среднеазиатов железным занавесом, те наслаждаются переменами в судьбе.

“В Узбекистане хорошо, но я бы здесь остался!”, - улыбается 27-летний высокий смуглый Мансур Тохиров из Бухары. Его рабочая одежда - светлая рубашка с длинным рукавом и черные брюки - покрыта строительной пылью. На родине Мансур закончил училище, но приехал на заработки в Россию - сначала в Москву, затем во Владивосток. Он живет во Владивостоке в съемной двухкомнатной квартире за 25.000 рублей ($780) - с женой, восьмимесячной дочкой, братом и родителями. Отец работает во Владивостоке охранником автостоянки за 25.000 рублей в месяц.

“За эту работу здесь я получаю 1.000 рублей в день, - говорит Мансур, сметая песок в обкладываемый плиткой канализационный люк. - В Узбекистане за такое же получал 8.000 рублей в месяц”.

Рядом крутится его младший брат Туркин, 19 лет. Владивосток стал его первым в жизни заграничным путешествием, а билет на самолет обошелся в $1.250. Лидер диаспоры говорит, что многие узбеки попадают в кабалу, заняв денег на поездку и оказавшись без зарплаты, но это не отпугивает мигрантов: в аэропорту Владивостока приземляются лайнеры национальной авиакомпании “Узбекистон хаво йуллари”.

Мимо братьев Тохировых проходит стриженый наголо юноша в белой футболке с цитатой красной вязью из Достоевского: “Хозяин земли русской - есть один лишь русский, и так будет навсегда”. В трех десятках метров от узбеков плещется Японское море.

НЕ КИТАЙЦЫ, А КОРЕЙЦЫ

Экс-президент, ныне премьер-министр Дмитрий Медведев в июле лично дал старт движению по мосту на Русский, а спустя месяц вернулся к дальневосточной тематике на заседании правительства.

“Задача защиты наших дальневосточных территорий от избыточной экспансии граждан приграничных государств сохраняется”, - сказал премьер, прозрачно намекнув на Китай.

Но местные эксперты считают его тревоги напрасными.

“Сейчас китайцев здесь меньше, чем было 10 лет назад”, - развеивает московские стереотипы 60-летний китаист Виктор Ларин.

== конец первой части. продолжение доступно по ссылке: here ==

0 : 0
  • narrow-browser-and-phone
  • medium-browser-and-portrait-tablet
  • landscape-tablet
  • medium-wide-browser
  • wide-browser-and-larger
  • medium-browser-and-landscape-tablet
  • medium-wide-browser-and-larger
  • above-phone
  • portrait-tablet-and-above
  • above-portrait-tablet
  • landscape-tablet-and-above
  • landscape-tablet-and-medium-wide-browser
  • portrait-tablet-and-below
  • landscape-tablet-and-below