June 5, 2018 / 9:09 PM / 2 months ago

ПРЯМАЯ РЕЧЬ-Высказывания главы ЦБР Эльвиры Набиуллиной в интервью Рейтер

МОСКВА (Рейтер) - Ниже представлен полный текст интервью главы Центробанка РФ Эльвиры Набиуллиной:

Председатель Банка России Эльвира Набиуллина во время интервью агентству Рейтер в Москве, 31 мая 2018 года. REUTERS/Maxim Shemetov

Участникам рынка сейчас наиболее интересен инфляционный эффект от ненефтегазового налогового маневра. Вы говорили, что правительство должно скорее найти источники финансирования расходов на 8 триллионов рублей, и что некоторые варианты ЦБР уже просчитывал, о каких вариантах идет речь? Как по-Вашему скажется на инфляции повышение ставки НДС до 20 процентов?

“Мы оценивали действительно разные варианты, те, по которым появлялась какая-то информация, разные сочетания. Учитывая, что министерство финансов сказало, что налог с продаж вводить не будет, все другие варианты дают нам оценку потенциального роста инфляции в пределах 1,5, максимум 2,0 процентных пункта.

Конечно, многое зависит не только от решения по источникам финансирования расходов, но и от того, как эти расходы будут осуществляться, насколько эффективными они будут, насколько быстро позволят повысить потенциальные темпы экономического роста, таким образом, снижая инфляционный эффект.

Много зависит от того, насколько решения, которые будут приняты, будут иметь одноразовый характер, либо будут иметь вторичные эффекты.

Поэтому без определенности и детализации этих предложений сейчас точные оценки давать преждевременно”.

О наращивании госдолга России и его влиянии на денежно-кредитную политику Центробанка:

“Если говорить в целом о долге, госдолг России небольшой, около 15 процентов ВВП, и, конечно, потенциал увеличения долга есть. Важно, насколько это целесообразно, на какие расходы бюджет будет занимать, ключевой вопрос - в эффективности этих расходов. Долг можно привлечь и за счет внешних заимствований, и за счет внутренних.

Конечно, многое будет зависеть от того, как будет складываться внешняя конъюнктура, но в принципе увеличить долг можно будет и за счет некоторых внутренних заимствований.

Минфин занимает ежегодно 1,6-1,7 триллиона рублей на внутреннем рынке, и если он будет занимать дополнительно, возьмем круглую цифру - около 1 триллиона, это даст рост долга где-то на 1 процентный пункт, это не очень высокие темпы роста, и с точки зрения макроэкономической стабильности это возможно.

Эффекты на инфляцию будут зависеть от того, на сколько конкретно вырастет долг и за счет каких инструментов, но в целом, на наш взгляд, это управляемый процесс и никаких инфляционных всплесков от этого не должно быть”.

Предпочтительнее внешний или внутренний долг увеличивать?

“Это зависит от многих факторов, возможно и то, и другое. Но эффекты будут несколько отличаться. Если будет происходить привлечение внешних заимствований, то это повлияет на укрепление рубля и приток капитала, чуть-чуть снизит проинфляционный эффект от возможного увеличения расходов за счет этого долга. Если будет происходить наращивание внутреннего долга, то это повлияет на ставки внутри страны - будет происходить замещение частного долга государственным”.

Правительство РФ планирует приступить к завершению налогового маневра в нефтяной отрасли, а значит цены на топливо продолжат расти? Готов ли ЦБ влиять на сопутствующую этому процессу инфляцию ставкой или как и с акцизами более предпочтительна ручная настройка правительства?

“Мы своей денежно-кредитной политикой влияем прежде всего на общий уровень цен. Если в структуре потребительской корзины цены на какие-то товары растут быстрее, значит, на другие они будут расти медленнее. Это касается не только цен на бензин. Когда мы обсуждали с правительством тарифы естественных монополий, поднимали ту же самую проблему: если регулируемые тарифы естественных монополий будут расти темпами выше инфляции, это означает, что по всем остальным товарам они будут расти меньше, по некоторым будет даже дефляция, что негативно может сказаться на финансовом состоянии тех отраслей, где цены будут расти существенно ниже инфляции или даже снижаться.

Цены на бензин, конечно, это особая категория, как и цены на продовольствие. Потому что они в первую очередь влияют на инфляционные ожидания. Мы это уже увидели по последним данным (инфляционные ожидания в мае выросли до мартовского уровня 8,6 процента). То есть, рост цен на такие товары вызывает ощутимые вторичные эффекты в виде инфляционных ожиданий. Поэтому, конечно, нас беспокоит рост цен на бензин”.

Об эффекте на инфляцию от снижения акцизов на бензин и дизтопливо:

“Если брать расчетный прямой эффект, то такое снижение акцизов на бензин и дизельное топливо должно было бы привести к снижению цен по этим товарам где-то на 4-5 процентов. Но скорее всего, этого не произойдет, потому что в розничной торговле нефтепродуктами сейчас достаточно низкая маржа и, вероятно, снижение акцизов приведет к восстановлению маржи у розничных продавцов нефтепродуктов. На наш взгляд, лучшим сценарием в этой ситуации может быть то, что остановится рост цен.

Но в любом случае, мы исходим из того, что цены на бензин не будут расти такими высокими темпами, как в предыдущие месяцы”.

Инфляция по итогам года:

“К опорному июньскому заседанию мы уточним прогноз, пока к концу года мы ожидаем инфляцию между 3 и 4 процентами. До конца этого квартала инфляция будет оставаться примерно на текущих уровнях, потом пойдёт в сторону 4 процентов.

Многое будет зависеть от тех временных факторов, которые могут действовать в этот период и иметь быстрый краткосрочный эффект”.

О перспективах урожая в этом году и его влиянии на инфляцию:

“Урожай стал более стабильным, потому что те инвестиции, которые были сделаны в предыдущие годы - в производство, логистику, тепличные хозяйства и систему хранения продукции, - делают урожай менее волатильным, и по зерновым, и по плодоовощной продукции. Поэтому влияние урожая на инфляцию снижается, и мы ждем, что связанная с ним волатильность цен будет с каждым годом уменьшаться.

В прошлом году была некоторая смещенная сезонность, больших эффектов от этого не видим. Не исключено, что в этом году, как и всегда, в августе, сентябре может быть сезонная дефляция в месячном выражении”.

Об ослаблении бюджетного правила, которое предлагал глава Счетной палаты Алексей Кудрин, может ли это усложнить Центробанку контроль за инфляцией:

“С одной стороны, бюджетное правило кажется достаточно жестким: цена отсечки - $40 за баррель, сейчас цена нефти гораздо выше, и, наверное, с точки зрения ближайших 2-3 лет это достаточно жесткое бюджетное правило. Но на более долгосрочной перспективе оно уже не выглядит таким жестким.

Когда принималось это бюджетное правило, цены были гораздо ниже, и отсечка по цене $40 за баррель не выглядела как слишком жесткое решение. Развиваются технологии добычи нефти, энергоэффективности, и мы, как Центральный банк, достаточно консервативны в оценке долгосрочной цены на нефть. Бюджетное правило - долгосрочное правило, и, конечно, есть искушение повысить цену отсечки, учитывая краткосрочную текущую жесткость правила, но здесь нужно смотреть на два фактора. Первое - долгосрочная обоснованность правила. Я считаю, что цена отсечки - $40 за баррель - обоснованная. Второе - доверие инвесторов. Правило на то и правило, что оно должно стабильно соблюдаться.

Если будут рассматриваться идеи изменения бюджетного правила, то, на мой взгляд, это возможно только в том случае, если будет предложен набор структурных реформ, достаточно убедительный для того, чтобы у инвесторов сформировалась уверенность, как в устойчивости долгосрочной фискальной конструкции государственных финансов в целом, так и в том, что структурные реформы повышают устойчивость экономики и финансовой системы”.

О фонде развития инфраструктуры объемом 3 триллиона рублей:

“Я поддерживаю создание фонда, потому что нам нужны вложения в инфраструктуру. Я надеюсь, что создание такого фонда станет структурной реформой. Это зависит от того, как он будет функционировать и какие проекты будут отбираться, будут ли это эффективные проекты. И в мире, и у нас самих накоплен большой опыт пустых инвестиций: больших потраченных денег при очень маленьком эффекте на экономический рост, на рост частных инвестиций. Поэтому здесь принципиально важно, как будет работать фонд и насколько он будет расшивать узкие места в экономике, создаст ли он условия для расширения частных инвестиций. Поэтому в целом как идею приветствую и надеюсь, что создание фонда станет структурной реформой и одной из движущих сил экономики”.

Центральный банк будет участвовать в отборе проектов, проводить их экспертизу?

“Нет, этим правительство будет заниматься”.

Могут ли правительственные реформы заставить ЦБР пересмотреть уровень нейтральной ставки?

“Пока мы считаем, что уровень нейтральной ставки находится в коридоре от 6 до 7 процентов, ближе к верхней границе. Уровень нейтральной ставки - это оценочная величина, и нам предстоит нащупать тот уровень ставок, который будет соответствовать нейтральной денежно-кредитной политике, то есть не приводить ни к росту, ни к уменьшению инфляции, и держать инфляцию вблизи таргета при полной загрузке производственных мощностей, при равновесной безработице.

Нейтральная ставка - это расчетная величина, в ней несколько составляющих: наш таргет по инфляции, который не меняется, плюс мировая равновесная ставка, которая может меняться, и наша страновая премия за риск.

С ходом, надеюсь, успешным, реализации структурных реформ, страновая премия может падать, если экономика будет более диверсифицирована, более устойчивая. Это будет при стабильной макроэкономической ситуации. Уменьшение страновой премии может привести к снижению диапазона нейтральной ставки, но на данный момент мы пока остаемся в рамках прежних оценок”.

Как именно ЦБ будет “нащупывать” - нейтральная политика или нет?

“Когда мы уже перейдем в нейтральный коридор - 6-7 процентов - мы будем смотреть, в какой мере уровень ставки позволяет не увеличивать и не уменьшать инфляцию, поддерживать темпы роста, близкие к потенциальным, чтобы безработица была на равновесном уровне. То, на каком уровне эти факторы совпадут, и будет нейтральная ставка”.

Можно тогда воспринимать диапазон 6-7 процентов как некие границы для движения ставки в ближайшие годы?

“Если мы посчитаем, что в этот период нам нужна нейтральная денежно-кредитная политика, то да. Потому что если возникнут какие-то факторы, которые повысят инфляционные риски, нам нужно будет перейти опять к более жесткой политике, или наоборот, если риски снизятся и возникнет угроза снижения инфляции, теоретически возможен переход в сторону мягкой денежно-кредитной политики.

Но, конечно, наша оценка пока - в ближайшее время мы должны перейти к нейтральной денежно-кредитной политике”.

О приостановке операций по покупке валюты в апреле в рамках бюджетного правила и критике аналитиков о недостаточной коммуникации, так как для многих уход ЦБ с рынка был неожиданным.

“Бюджетное правило не приостанавливалось. Приостанавливались операции Центрального банка на валютном рынке. Бюджетное правило не предполагает ежедневное зеркалирование этих операций, хотя при стабильной ситуации на рынках мы стараемся это делать. Тем не менее, когда рынок или слишком волатильный, или слишком тонкий (например, в праздничные дни), и наши операции могут вызвать дополнительную волатильность, мы не совершаем операции.

Но в целом по году мы поставляем Минфину столько валюты, сколько требует правило. Приостановка у нас в апреле была дней на шесть, мы это возместили в следующие дни”.

О скором достижении цели по резервам в $500 миллиардов, что потом - власти начнут тратить или продолжат копить и следующая цель будет $1 триллион?

“Во-первых, $500 миллиардов не было целью, это было ориентиром повышенной комфортности для нашей финансовой устойчивости, потому что золотовалютные резервы уже более, чем достаточны для обеспечения финансовой стабильности. Но так как неопределенность в целом большая, в том числе, влияния внешних факторов на Россию, мы в качестве ориентира выбрали $500 миллиардов.

Мы действительно, можем достигнуть этой цифры в обозримом будущем, но дальше будет продолжать действовать бюджетное правило. В связи с тем, что мы достигнем $500 миллиардов, его никто не отменит, бюджетное правило нам нужно для того, чтобы стабилизировать ситуацию и создать дополнительную подушку безопасности на случай снижения цен на нефть и для уменьшения зависимости бюджета от конъюнктурных нефтяных доходов, снижения ненефтегазового дефицита бюджета. Это придает дополнительную стабильность всей бюджетной системе.

Бюджетное правило будет в полной мере действовать и дальше, мы его продолжим исполнять”.

О внешних шоках, имеют ли они меньшее значение для регулятора, чем внутренняя обстановка:

“Мы смотрим за всем периметром, всеми рисками, в какой-то период, действительно, отдельные риски могут проявляться более ярко, быть более значимыми. Тяжело оценивать, какой риск превалирует.

Нормализация денежно-кредитной политики США оказывает влияние на ситуацию на мировых финансовых рынках, есть вероятность повышения волатильности, конечно, мы это учитываем, как и ситуацию в Евросоюзе. На данный момент одна из точек неопределенности во внутренней повестке - это бюджетная и налоговая политика на ближайшие годы”.

О темпах дедолларизации экономики, будет ли ЦБР форсировать этот процесс:

“Действительно, зависимость российской экономики, экспорта, доходов бюджета от конъюнктуры рынка нефти уменьшилась, мы это видим и на показателях валютного курса, который меньше зависит от нефти и, соответственно, на инфляции. Но пока зависимость сохраняется, поэтому политику девалютизации Центральный банк будет продолжать. Мы действуем последовательно, не допуская каких-то резких шагов.

Мы видим, что происходит в целом девалютизация балансов банков, в кредитах населению и бизнесу доля валютных кредитов за два года упала с 31 до 21 процента, на 10 процентов сократилась доля валютных депозитов.

Мы сейчас готовим предложения по дальнейшим шагам, повышению коэффициентов резервирования по валютным кредитам всем заемщикам, включая экспортеров. К ним раньше эта норма не применялась, потому что есть естественный хедж - экспортная выручка, но так как цена на нефть достаточно волатильна, мы должны учитывать системные валютные риски, поэтому должны и на экспортеров распространить макропруденциальные меры”.

О возможном пересмотре соглашения ОПЕК+ в июне и влиянии на прогноз ЦБР:

“Мы всегда придерживаемся консервативного прогноза цен на нефть. Хотя мы повысили оценку на этот год до $61 за баррель - мы считаем, что денежно-кредитная политика должна строиться с учетом того, что в среднесрочной перспективе цена на нефть может снизиться.

Безусловно, прогноз цены на нефть - это сложная задача. И здесь надо учитывать много факторов неопределенности. Мы смотрим на спрос, потребление нефти, динамику в странах - потребителях нефти, экономический рост в этих странах, на запасы нефти, дисциплину соблюдения принятых соглашений, на возможность изменения соглашений. Пока точной информации, что конкретно будет меняться в июне, у нас нет.

Может быть, мы и повысим краткосрочный прогноз с $61 за баррель, будем обсуждать в июне, но навряд ли мы поменяем наши консервативные предпосылки в целом”.

О влиянии демографической проблемы – старения населения - на структуру потребления и инфляции в России:

“Действительно, демография может влиять на инфляцию и есть разного рода теоретические исследования, в основном по развитым странам, где старение населения зачастую приводит к сдвигам в сторону роста сбережений, и в структуре потребления меняются товары. Мы изучаем и то, как происходит это у нас. Думаю, что эффекты будут отличаться от того, что происходит в развитых странах. У нас структура потребления у пенсионеров несколько другая, и я думаю, что она останется смещена в сторону потребления, а не сбережения. Но пока влияния демографических трендов на уровень инфляции, на наш взгляд, значимого нет”.

О затратах на санацию:

“На санацию трех банковских групп потрачена немалая сумма. В основном она окончательная: 758,3 миллиарда рублей мы внесли в капитал, и 1.861,7 миллиарда рублей предоставили в форме депозитов. В настоящее время рассматривается вопрос о предоставлении дополнительных средств в форме депозитов для формирования банка непрофильных активов и передачи на его баланс непрофильных и проблемных активов Открытия и Бинбанка. Могут быть корректировки в связи с уточнением стоимости активов банковских групп, хотя мы весьма тщательно подходили к этой работе, и не думаю, что корректировки будут большими. К тому же мы рассчитываем на возврат средств от работы с плохими активами, полученными от бывших собственников”.

Собственники в ответе:

“Мы старались получить активы с бывших собственников, чтобы сократить дыру на балансе банков. По нашей оценке, они вернули на балансы санированных банков активы на 100 миллиардов рублей, по их оценкам – в разы больше (примерно 400 миллиардов рублей).

Наше законодательство и правоприменительная практика с точки зрения субсидиарной ответственности собственника не совершенны. Привлечь контролирующего собственника к ответственности пока достаточно сложно. Это наша задача и мы считаем, что это должно быть сделано.

Если контролирующий собственник привел банк к ситуации, когда нужно либо отзывать лицензию, либо государство должно тратить ресурсы на санацию, то собственник должен отвечать всеми своими активами. В начале июля вступает в силу новая версия закона, которая немного облегчит нам задачу: мы инициировали поправки, позволяющие рассчитать размер убытка, причиненного контролирующими собственниками в случае санации банка. До сих пор этот убыток считался лишь в случае конкурсного производства, после которого определялась сумма отрицательных чистых активов, которые можно было предъявить бывшему владельцу.

В случае оздоровления нет конкурсной массы, а убыток есть. Вопрос в том, как считать этот убыток и как соотнести его с деятельностью бывших собственников, доказать это. Сделать это можно только вместе с правоохранительными органами и судебной системой. И мы будем идти по этому пути, потому что общественно неприемлемо, когда в результате действий контролирующих собственников в банке образуется дыра, а они остаются при своих активах. Причем, не важно где – в России или за рубежом, - они не отвечают за свои действия. Наша задача – изменить эту ситуацию, и мы серьезно к ней относимся.

Безусловно, это коснется и тех собственников, чьи банки уже были санированы. Таким образом мы рассчитываем получить те активы, которые пока получить не удалось, в том числе финансовые.

Первая задача – вернуть выведенные активы. Но если мы до них добраться не можем, у собственников есть другие активы, пусть они даже не были на балансе банка, но ответственность должна распространяться и на эти активы. Мы будем прилагать все усилия, чтобы сократить общественные издержки от санаций, и возместить убыток за счет тех лиц, кто его причинил”.

О Фонде проблемных активов:

“Поднять коэффициент возмещения до 40-60 процентов  – ключевая задача для фонда проблемных активов. Мы учитывали долю возврата активов АСВ, но здесь вопрос сопоставимости оценок. В отличие от АСВ у фонда коэффициент должен быть больше, потому что агентство работает с ликвидируемыми организациями, а фонд создан для того, чтобы подготовить работающие активы к продаже.

Есть активы, которые можно будет дофинансировать и поднять их стоимость, есть такие, что сложно назвать проблемными, они просто непрофильные - их можно продать. Мы рассчитываем уложить работу с основной частью активов и последующую их продажу в 2-3 года. Горизонт работы с отдельными активами может быть больше - до 5 лет.

Активы фонда составят 2,1 триллиона рублей, но это номинальная оценка без учета резервов. Пассивная часть составит приблизительно столько же. Трем банкам, на балансе которых были сконцентрированы непрофильные и проблемные активы банковских групп, были предоставлены депозиты на 1,5 триллиона рублей.

Дополнительных средств в капитал фонда не потребуется, но может быть еще предоставление ликвидности. Дофинансирование активов будет проводиться на коммерческих условиях – мы будем искать инвесторов. Для этого в частности, мы привлекли Российский фонд прямых инвестиций (РФПИ). Они до подписания изучали ситуацию с активами, чтобы удостовериться, что на эти активы можно найти инвестора или привлечь финансирование”.

Прогноз прибыли банков РФ в 2018 году:

“У нас достаточно оптимистичный прогноз по прибыли банковской системы.  Снижение прибыли в 2017 году было вызвано досозданием резервов санируемыми банками. Мы видим, что прибыльность банковского сектора хорошая, а рентабельность капитала – 8,3 процента. Это не так плохо. Прибыль может быть около 1,5 триллиона рублей. Основной источник – процентные доходы. Такой объем прибыли – это хорошо, потому что это источник для пополнения капитала. Мы исходим из того, что рост прибыли и капитала позволит делать банковский сектор более инвестиционно-привлекательным”.

О резервировании по кредитам на сделки M&A:

“Мы считаем, что сделки по финансированию M&A нужны, но мы видим, что банки слишком увлечены их кредитованием. При этом меньше средств идет на кредитование инвестиционных проектов и операционных компаний под расширение бизнеса. Это плохо не только с точки зрения вклада банковской системы в экономический рост, но и с точки зрения увеличения рисков у самих банков и заемщиков. Мы хотели бы мягко дестимулировать эту деятельность, мы будем последовательны и постепенны. Это сигнал для банков о том, что стоит работать с будущими проектами, а не с предыдущими.  

Также наша задача – дестимулировать ломбардное кредитование и заставить банки лучше узнавать своих заемщиков, а не просто получать залоги. Ломбардное кредитование кроме того, что уводит банки от работы с конкретными заемщиками, еще и очень рискованно для них самих. Мы видели, как быстро отцепляются залоги от кредитов. И если не созданы резервы по кредитам, то это неминуемо увеличивает дыру в балансе банка в случае возникновения у него проблем.

Мы сейчас обсуждаем, на сколько целесообразно вводить повышенные нормы резервирования по уже выданным кредитам. Решение пока не принято”.

О поблажках по кредитам подсанкционным компаниям:

“Если компании выйдут из-под санкций, то они как заемщики просто не попадут под действие тех послаблений, о которых было объявлено. Послабления временные, они действуют лишь до конца года. Банки находятся в хорошей форме, так что практически ими не пользуются”.

О дивидендах госбанков:

“Политика государства как собственника при определении дивидендных выплат должна исходить из того, что прежде всего банк должен обеспечить надлежащий объем капитала и его достаточности. Капитал – это источник наращивания кредитов экономике. Если мы хотим, чтобы кредитование росло, то мы должны обеспечить источники капитала, а только потом определять размер дивидендов”.

Редактор Дмитрий Антонов

0 : 0
  • narrow-browser-and-phone
  • medium-browser-and-portrait-tablet
  • landscape-tablet
  • medium-wide-browser
  • wide-browser-and-larger
  • medium-browser-and-landscape-tablet
  • medium-wide-browser-and-larger
  • above-phone
  • portrait-tablet-and-above
  • above-portrait-tablet
  • landscape-tablet-and-above
  • landscape-tablet-and-medium-wide-browser
  • portrait-tablet-and-below
  • landscape-tablet-and-below