8 июня 2017 г. / , 15:50 / через 5 месяцев

ПРЯМАЯ РЕЧЬ-Интервью главы департамента денежно-кредитной политики ЦБР Игоря Дмитриева

Елена Фабричная, Александр Уиннинг

МОСКВА, 8 июн (Рейтер) - Совет директоров Банка России на июньском заседании рассмотрит два возможных варианта решения - снижение ставки на 25 и 50 базисных пунктов, при этом пауза в смягчении политики полностью не списывается со счетов. Представления аналитиков о масштабе сокращения ставки в этом году в целом совпадают с видением Центробанка

Июньское повышение ставки ФРС США уже учтено в денежно-кредитной политике Банка России.

ЦБР считает операции по покупке валюты для целей Минфина совместимыми с режимом плавающего курса и допускает, что при высоких ценах на нефть продолжительное время, с помощью этих интервенций будет выполнена программа по наращиванию золотовалютных резервов до $500 миллиардов.

Банк России опубликует 16 июня обновленный макропрогноз на трехлетку, в котором сохранится долгосрочный взгляд на нефтяные цены - вблизи $40 за баррель, но к этому уровню котировки черного золота опустятся не в 2017 году, как ранее ожидал регулятор, а в 2018 году.

Развернутые высказывания глава департамента денежно-кредитной политики ЦБР Игоря Дмитриева представлены ниже.

О ЦЕЛЯХ

“Для нас все-таки цель денежно-кредитной политики не просто обеспечить 4 процента на конец года, цель – ценовая стабильность, это означает, что инфляция должна находиться вблизи 4 процентов всегда. Если инфляция отклонилась от цели на длительное время, и мы видим, что на прогнозном горизонте без изменения ключевой ставки она не вернется к 4 процентам, то это повод изменить направленность денежно-кредитной политики”.

О ДОПУСТИМЫХ ОТКЛОНЕНИЯХ ИНФЛЯЦИИ ОТ 4%

“Вообще ситуация с прогнозом, анализом и принятием решения отчасти напоминает пазл, и поэтому вопрос отклонения – это лишь один кусочек большого пазла. Любое правило в отношении отклонения будет в какой-то момент неправильным, не выдержанным. В какой-то момент 1,0-0,7 это уже будет много, в какой-то момент это будет вполне допустимый, приемлемый уровень. Сейчас мы этот вопрос начинаем прорабатывать, постепенно выносить на внешнее обсуждение. Конечно текущая инфляция важна как отправная точка для прогноза и учитывается. Но на текущую инфляцию денежно-кредитная политика повлиять уже не может. Поэтому важнее другое: как быстро инфляция вернется к цели на прогнозном горизонте, на горизонте, где денежно-кредитная политика может повлиять на инфляцию и должна привести ее к цели”.

УДИВИЛО ЛИ ЦБР БЫСТРОЕ СНИЖЕНИЕ ИНФЛЯЦИИ В 17Г?

“То, что она снижается – не удивило, а что быстрее прогноза – это не вопрос удивления, всегда есть такой допуск. Но она снижается быстрее нашего прогноза, однозначно, и здесь вполне видимые причины – это и укрепление рубля, и хорошая ситуация с урожаем 2016 года. Мы еще отмечаем рост тепличных хозяйств, это тоже внесло свой вклад в динамику плодоовощных цен, но пока их доля не столь высока в валовом производстве овощей. Может быть, развитие тепличных хозяйств еще нам положительные сюрпризы принесет, и в этом, и в следующем году”.

ЧТО ЦБР СТАНЕТ ДЕЛАТЬ, ЕСЛИ ИНФЛЯЦИЯ ДОЛГО БУДЕТ НИЖЕ 4%?

”Инфляционное таргетирование предполагает, что люди, экономика, бизнес понимают, что будет происходить с инфляцией. Понимают настолько, что могут про нее забыть. Это идеальный случай. Поэтому если инфляция не 4 процента, а 3 или 2 процента, это уже не то, что вы можете забыть – цены растут медленнее, чем вы закладывали в бизнес-планы, чем произошедшие индексации, чем цены в договорах с поставщиками и, поэтому, как существенное отклонение вверх, так и вниз – плохо.

Если инфляция будет существенно отклоняться вверх от цели, мы будем, при прочих равных условиях, ужесточать политику, если будет существенное отклонение вниз, будем смягчать политику. И запас у нас есть здесь вполне приемлемый, хороший. Сейчас, конечно, это легко говорить, но, раз мы смогли снизить инфляцию с 12 до 4 процентов, то и отогнать ее от каких-то неестественно низких значений к 4 процентам сможем. Трансмиссионный механизм работает хорошо, экономика на ставки реагирует, взаимосвязи работают. Хотелось бы лучше, быстрее и точнее, но в целом все нормально функционирует. На данный момент средствами денежно-кредитной политики справимся”.

КАК ДОЛГО ИНФЛЯЦИЯ ДОЛЖНА БЫТЬ НИЖЕ 4%, ЧТОБЫ ЦБР ИЗМЕНИЛ НАПРАВЛЕННОСТЬ ПОЛИТИКИ?

”Я для себя понимаю этот вопрос так: сейчас ЦБ недостаточно предсказуем в своей политике, и участники рынка не знают, инфляция 3,9 – это уже плохо или хорошо, или, например, 3,9 процента, но шесть месяцев подряд – это плохо или хорошо, и они не понимают, чего ждать от ЦБ. Если вопрос в этом, то мы это постараемся раскрыть осенью в Основных направлениях ДКП, не в форме конкретного правила, но на уровне понимания: что такое существенное, что такое длительное отклонение, что такое серьезный шок, на который ЦБ должен отреагировать.

Что нам еще позволяет снизить непредсказуемость в отсутствии четкого правила, так это то, что совет директоров восемь раз в год собирается, информационная политика активна все время и между заседаниями, поэтому я думаю, у нас всегда будет возможность разъяснить в любой конкретный момент – что сейчас, допустим, отклонение небольшое, но оно нас беспокоит, потому что боимся, что оно устойчивое. Или отклонение значительное, но мы не переживаем, потому что видим, что это разовый шок и он быстро сойдет на нет.

У нас всегда есть возможность постоянного общения, нас слышат и СМИ, и аналитики, мы доносим все, что хотим сказать, поэтому непредсказуемость с тем, что нет жесткого правила, легко будет купироваться за счет постоянного общения.

Сейчас этот вопрос носит абстрактный характер, инфляция вблизи 4 процентов, каких-то шоков и потрясений не видим”.

ИНОСТРАННЫЕ ИНВЕСТОРЫ СЧИТАЮТ, ЧТО ЦБР МЕДЛИТ СО СНИЖЕНИЕМ СТАВКИ, ЧТО ВЫ ИМ ОТВЕТИТЕ?

”У нас был интересный период – дезинфляция. С точки зрения учебников по макроэкономике, мы перешли к инфляционному таргетированию не в самый лучший и не самый удобный момент для центральных банков. Удобно переходить, когда инфляция уже низкая, стабильная какой-то период, и вот тогда мы меняем парадигму. Мы перешли в сложный период, еще и на фоне волны внешних шоков, высокой внутренней инфляции, повышенных инфляционных ожиданий. Но с другой стороны, этот момент и его острота определяют и объясняют срочность перехода. Все-таки инфляцию надо было сдержать, а экономике через плавающий курс дать возможность подстроиться к внешним шокам.

В период дезинфляции наша задача была снизить инфляцию, не повредив как-то экономике и не разрушив фундамент финансовой стабильности, чтобы все прошло насколько возможно безболезненно, чтобы денежно-кредитная политика не несла сама по себе новые шоки, новую неустойчивость.

Сейчас мы вступаем в период нормализации политики, когда целевой уровень, с одной стороны, достигнут, но, с другой стороны, мы его только коснулись. Допустим, человек принимает какие-то лекарства, вот он проснулся и уже чувствует себя хорошо. Что это означает? Все, отменяем все лекарства? Или нам нужно убедиться, что это устойчивое состояние, оно предсказуемое, стабильное и в этой ситуации постепенно-постепенно лекарства отменяются.

Мы в начале периода нормализации, когда мы пытаемся понять: вот хорошо – инфляция 4 процента, а насколько экономика к ней уже привыкла, насколько есть доверие к 4 процентам. Мы часто слышим: почему инфляция 4 процента, а население видит ее на уровне 13 процентов? Это вопрос про лекарство. Мы в начале пути, мы должны понять, как реагирует экономика, как реагируют инфляционные ожидания, как выстраиваются новые бизнес-процессы.

Сейчас смотрят в зеркало заднего вида: инфляция была 6 процентов, я и поставлю 6 процентов в свой прогноз, была 12 процентов – я поставлю 12 процентов, а инфляционное таргетирование предполагает, что ЦБ сказал 4 процента, прогноз – 4 процента, и я поставлю 4 процентов - я доверяю ЦБ.

И здесь разворот головы от того, чтобы будущую инфляцию ожидать по тому, какая была прошлая, к тому, чтобы смотреть вперед и ждать инфляцию по прогнозу, если говорить экономически – разворот от адаптивных инфляционных ожиданий к рациональным – он требует времени, и он требует на период этой перестройки консервативной и сдерживающей политики, чтобы инфляция удержалась вблизи 4 процентов, чтобы это не было каким-то разовым касанием. Это первый элемент.

Второй тоже важный - почему мы так опасаемся, чтобы это не было разовым касанием. Ну отскочит, снизили с 12, снизим и с 5-6 процентов. Это болезненный удар по доверию к ЦБР. Зачем до этого доводить, когда сейчас можно удерживать вблизи 4 процентов, а не полагаться на точечные успехи и не менять резко свою политику.

Третий элемент – денежно-кредитная политика действует с лагами, и мы здесь как лайнер в порту, двигаться должны очень-очень медленно, потому что высокая инерция. И смягчение политики в силу вышесказанного сложно затормозить, если мы увидим, что нет, все-таки инфляция начинает ускоряться, поторопились – инфляционные ожидания высокие и прочее, очень тяжело будет этот лайнер развернуть.

Ну и последнее, мы всегда опираемся на прогноз инфляции, а не на текущие значения. Может быть, напрасно озвучиваю это последним, но это самый важный момент. Сказать что сейчас ставка 9 с четвертью, а инфляция 4, и вот разрыв большой и его надо сокращать – это лишь один элемент. Важно, что будет с курсом, что будет с инфляционными ожиданиями, что будет с экономикой, как будет развиваться ситуация со спросом иностранных инвесторов на Россию, какой будет инвестиционная модель - ориентирована больше на импорт инвесттоваров или на производство внутри страны, как банки будут восстанавливать кредитные портфели. Здесь каскад вопросов, и он весь укомплектовывается в базовый сценарий, и мы видим в нем 4 процента, исходя из какой-то траектории ставок. И эта траектория предполагает плавное, постепенное снижение в силу вот этих всех названных вопросов”.

ПЛАВНОЕ И ПОСТЕПЕННОЕ, НО БОЛЬШИНСТВО АНАЛИТИКОВ В АПРЕЛЕ ОЖИДАЛИ 25 ПУНКТОВ, А ВЫ СНИЗИЛИ НА 50, ПОЧЕМУ?

“В рамках этого плавного и постепенного снижения ставок и 25 и 50 в апреле были приемлемы”.

ВОЗМОЖНО, УКРЕПЛЕНИЕ РУБЛЯ ПОВЛИЯЛО НА АПРЕЛЬСКИЙ ВЫБОР МЕЖДУ 25 И 50?

“Нет. Я говорю о другом: это всегда очень сложная картина, нет такого, что вот было укрепление рубля и поэтому случилось то-то или инфляционные ожидания вышли на исторический минимум и это случилось поэтому. Или какое-то политическое событие стало причиной. Рассматривается всегда вся совокупность факторов. И 25 и 50 были вполне логичны в этой траектории. В какой-то момент чаша весов склонилась к тому, что в рамках этого постепенного плавного снижения ставок шаг 50 более предпочтителен, чем 25, по совокупности факторов”.

ЕСЛИ ТАК МНОГО ФАКТОРОВ, ЕСТЬ ЛИ РАЗНОГЛАСИЯ СРЕДИ ЧЛЕНОВ СОВЕТА ДИРЕКТОРОВ О СКОРОСТИ СНИЖЕНИЯ?

“Дискуссия есть всегда, потому что в экономике не бывает определенности. Даже если мы имеем конкретную статистическую цифру, у нее всегда есть некий интервал доверия. И всегда надо понимать – это разовое явление или мы действительно видим какой-то тренд. Поэтому всегда есть дискуссия о том, что мы видим в экономике, как мы оцениваем текущую ситуацию, каков прогноз, как наше решение повлияет на прогноз. Эту всю дискуссию мы стараемся максимально полно донести в нашей коммуникации – когда описываем разные сценарии, даже в построении фраз пресс-релиза. Потому что всегда есть за и против. Дискуссия есть, она максимально полно раскрывается”.

КОГДА ВЫ ФОРМУЛИРУЕТЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ ПО СНИЖЕНИЮ СТАВКИ К СОВЕТУ ДИРЕКТОРОВ, ВЫ ИХ РАНЖИРУЕТЕ ПО ПРИОРИТЕТУ?

“Я своей задачей вижу очертить пространство для принятия решений на основе наших прогнозов (наиболее вероятных сценариев) и возможных предпочтений членов совета директоров. Получается пространство возможных траекторий ключевой ставки. Это всего лишь мои предложения, они не носят обязательный характер. Я избегаю ранжирования, поскольку это выходит за рамки поддержки принятия решения”.

О ПРЕДЛОЖЕНИЯХ К СОВЕТУ ДИРЕКТОРОВ ПО СТАВКЕ 16 ИЮНЯ:

“Тренд на снижение задан. Возможные шаги – 25, 50 базисных пунктов. Могу сказать, что повышение ставки исключено в нынешних условиях. Маловероятны большие шаги – на один процентный пункт. И это не намек, что может быть три четверти снижение. Остальное – надо посчитать, обсудить”.

НАСКОЛЬКО ВЕРОЯТНО, ЧТО ЦБР В ИЮНЕ ВОЗЬМЕТ ПАУЗУ В СМЯГЧЕНИИ ПОЛИТИКИ?

“Пауза маловероятна. Нельзя сказать, что она списывается со счетов, но маловероятна. Масштаб снижения и сигнал будут обсуждаться на совете директоров”.

ПОЧЕМУ ПЕРЕД ПОСЛЕДНИМИ ЗАСЕДАНИЯМИ ЦБ РЕШИЛ РАСКРЫВАТЬ ВАРИАНТЫ РЕШЕНИЙ? ВЫ ПОНЯЛИ, ЧТО РЫНОК ПЛОХО ПОНИМАЕТ ВАШИ СИГНАЛЫ?

“Нет, рынок вполне хорошо понимает. Мы должны быть предсказуемыми и, когда мы видим, что разброс мнений слишком широк или слишком однозначен, то здесь мы для себя рассматриваем возможность уточнить наши вводные данные насчет того, где же возможное пространство решений на конкретное заседание. Если мы видим существенный разброс или однозначность, то мы постараемся выйти с комментарием, но такого нет – что 16 июня решение, значит 8-9 июня жди выступления Дмитриева/Юдаевой/Набиуллиной с намеками по будущему решению”.

ПЕРЕД АПРЕЛЬСКИМ ЗАСЕДАНИЕМ ПО СТАВКЕ ВЫШЛИ НЕ ОЧЕНЬ ХОРОШИЕ ДАННЫЕ НЕДЕЛЬНОЙ ИНФЛЯЦИИ, КОТОРЫЕ ЗАСТАВИЛИ НЕКОТОРЫХ АНАЛИТИКОВ ПЕРЕДУМАТЬ О ОЖИДАТЬ СНИЖЕНИЯ СТАВКИ НА 25 Б.П. ВМЕСТО 50 Б.П., ВЫ ЭТИ ДАННЫЕ НЕ УЧИТЫВАЛИ?

”У нас же не тотализатор. Я надеюсь, и у аналитиков не тотализатор: загадал 25, а ЦБ на 50 снизил, и кто-то проиграл. Это всегда анализ большой-большой картины, в которой много неопределенности и нет однозначных правил. Что в отношении недельной инфляции, что в отношении инфляционных ожиданий. Считайте, что отсечка данных – на момент принятия решения советом директоров. Все принимается во внимание.

Единственное, что нужно понимать: недельная инфляция – это плюс/минус 0,1, она не может стать определяющей в принятии решения, т.к. существенно не может повлиять на достижение цели 4 процента в конце 17 года. А вот информация о продлении/непродлении соглашения ОПЕК+ - это такая существенная информация, которая многое меняет. Опять же повторюсь: мы учитываем всю совокупность факторов”.

В 2016 ГОДУ МАСШТАБ СНИЖЕНИЯ КЛЮЧЕВОЙ СТАВКИ БЫЛ 1 ПРОЦЕНТНЫЙ ПУНКТ, А В ЭТОМ ГОДУ КАК ЦБР ЕГО ОЦЕНИВАЕТ?

“Я вам дам подсказку - как мы неоднократно говорили, долгосрочная реальная равновесная ставка 2,50-2,75 процента, когда все будет хорошо и инфляционные ожидания снизятся. Мы идем туда. Это наша траектория средне- долгосрочная. Те ожидания по ключевой ставке, которые сейчас существуют на рынке, в целом соответствуют нашему представлению. Для тех людей, которым очень важно, почему же 25 или 50, подсказка: решение о снижении на 25 или 50 с точки зрения долгосрочной траектории ставки ничего не меняет. То, что мы сделали шаг 50, а не на 25 – это не про то, что мы в целом пересмотрели всю траекторию”.

ОБ ОЖИДАНИЯХ И СТАВКЕ

”Мы в этом году будем снижать ставку, это можно смело сказать, и это все понимают. Но и масштаб в целом рынок понимает. Мы вроде здесь предельно прозрачны, говорим наш среднесрочный ориентир, говорим, что мы смотрим на инфляционные ожидания, и в каком случае мы более склонны или менее склонны корректировать нашу политику. Мы все делаем для того, чтобы инфляционные ожидания снижались вслед за инфляцией. В нашем базовом сценарии это происходит постепенно, инфляционные ожидания постепенно заякориваются - со временем, не сразу. Все это влияет на наше решение по ставке. И конечно есть риски того, что инфляционные ожидания будут снижаться медленнее.

Повторюсь, в целом понимание аналитиков и участников рынка совпадает с нашим видением. Если бы мы видели, что рынок ожидает слишком крутую или слишком пологую траекторию, мы бы отреагировали. Вот в сентябре, когда был этот жесткий сигнал – до конца года не будем снижать ставку - мы тогда решили сказать: почему вы инфляцию ждете 6 и ставку 6, как это возможно? Нас это не устраивает, все-таки инфляция будет 4, для этого мы готовы сохранить умеренно жесткую политику. Это в целом скорректировало ожидания рынка.

Сейчас нет оценки и ее не может быть, поскольку пока не ясно, какой будет урожай, какая будет погода, начнется ли июнь в конце концов или нет, это актуально только для Москвы или для всей России. Мы как раз собираем срез данных по озимым, по новым посевным, смотрим все, что происходит, чтобы все понимать”.

НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ С БУДУЩИМ УРОЖАЕМ - СЕЙЧАС ЭТО ОСНОВНОЙ РИСК, КОТОРЫЙ СДЕРЖИВАЕТ ЦБР В СНИЖЕНИИ СТАВКИ?

”Для нас риски определяются структурой потребительской корзины. В ней заметную долю занимают регулируемые тарифы и цены услуг, 7-10 процентов, поэтому долгое время было очень актуально, насколько индексируют тарифы. Сейчас эта проблема купирована - тарифы регулируются по принципу инфляция минус. Это хорошо.

Еще один фактор, по значимости даже первый – это высокая доля продовольствия в корзине, 38 процентов. Это делает инфляцию при прочих равных более трудноуправляемой, цены продовольствия меньше реагируют на спрос и чувствительны к тем вещам, на которые мы повлиять не можем – тот же урожай. Поэтому урожай для нас важен, и это один из значимых рисков.

Следующая важная составляющая – это существенная доля импорта. И это не обязательно даже конечный продукт. Это и комплектующие или удобрения для сельского хозяйства, оборотные средства или инвесттовары и прочее - все это зависит от курса рубля. Хотя волатильность курса уже фактически на докризисных уровнях, и рынок уже сам себя балансирует не хуже, чем при режиме управляемого плавания, но, тем не менее, курсовые риски остаются. Ситуация на рынке нефти и продление соглашения ОПЕК+ это хорошо, но неопределенность на рынке нефти и ее значимость для курсообразования остаются. И внешние нефтяные, сырьевые шоки могут транслироваться в обе стороны. Инфляция может как ускоряться, так и замедляться, и это может потребовать корректировки денежно-кредитной политики. Это второе направление – курсовые риски.

Третье направление – это модель поведения населения. Мы видели в истории, что она достаточно инертная: не бывает, что население потребляло-потребляло и стало резко сберегать, или наоборот – сберегало-сберегало, стало резко потреблять, это достаточно плавные переходы, они занимают 6-8 кварталов. Тем не менее, в прогнозировании поведения населения нельзя полностью полагаться на то, что было раньше. Поэтому мы держим руку на пульсе, и в части потребкредитов, чтобы не было какого-то пузыря или чрезмерного спроса. Сейчас производство опережает восстановление спроса. Спрос восстанавливается, это хорошо, он выбирается из отрицательных областей в положительные, и производство готово обеспечить этот спрос. Но не будет ли какой-то преждевременной реакцией ускорение спроса, особенно если оно будет в кредит? Потому что одно дело, когда я из своих средств чуть больше потребил, потом вижу, что напрасно – и скорректировал поведение, а хуже, если из будущего дохода взял эти деньги и понимаю, что доходы-то не вырастут, это проблема”.

ОТРИЦАТЕЛЬНЫЕ РЕАЛЬНЫЕ СТАВКИ ПО БАНКОВСКИМ ВКЛАДАМ МОГУТ СПРОВОЦИРОВАТЬ ОТКАЗ НАСЕЛЕНИЯ ОТ СБЕРЕГАТЕЛЬНОЙ МОДЕЛИ ПОВЕДЕНИЯ?

“Да, могут”.

НАСКОЛЬКО ВЕРОЯТЕН РИСК СМЕНЫ МОДЕЛИ ПОВЕДЕНИЯ ГРАЖДАН И В КАКОЙ ПЕРСПЕКТИВЕ ЭТО МОЖЕТ СЛУЧИТЬСЯ?

“В ближайшей перспективе я не считаю, что она может быть вероятной. Мы стараемся создавать такие денежно-кредитные условия, чтобы сберегательная модель сохранялась, поэтому здесь не вижу угрозы, и положительные реальные ставки тоже этому будут способствовать. То, что мы сейчас видим – это высокая конкуренция среди банков за вкладчиков, причем какой масштаб ни возьми – ТОП-5 или ТОП-100. Поэтому, по моим ощущениям, коммерческие банки идут аккуратно на снижение ставок. Если они почувствуют, что это слишком низко, и начнутся негативные процессы перетока вкладов, они сами отрегулируют эти вопросы. Поэтому на среднесрочном горизонте я таких рисков не вижу”.

ПЕРЕД ВЫБОРАМИ ВЛАСТИ ЗАДУМАЛИСЬ О ПОВЫШЕНИИ ЗАРПЛАТ БЮДЖЕТНИКАМ, НЕ ОХВАЧЕННЫМ МАЙСКИМИ УКАЗАМИ ПРЕЗИДЕНТА, ЕСТЬ ЗДЕСЬ ИНФЛЯЦИОННЫЕ РИСКИ?

“С бюджетом все больше определенности, и большинство рисков сняты. В целом риски со стороны бюджета, я считаю, скорее незначительные и управляемые. Могут быть решения, направленные на улучшение качества жизни россиян, и это нормально и естественно для бюджетного процесса, главное, чтобы они были продуманными”.

РАЗОВАЯ ВЫПЛАТА ПЕНСИОНЕРАМ В НАЧАЛЕ ГОДА НЕ БЫЛА ДЛЯ ВАС СЮРПРИЗОМ?

“Про эти 5.000 мы знали еще осенью, поэтому это все было заложено и учтено. Масштаб опять же был не такой, который влечет существенный пересмотр траектории ставки или направленности политики”.

О ПРОГНОЗЕ ИНФЛЯЦИИ НА 2017 ГОД:

“Посмотрим результаты прогнозирования и, возможно, уточним. Может быть и ниже 4 процентов, но 3,7-3,8 – это настолько вблизи четырех. У нас сейчас нестандартная траектория плодоовощных цен и они вполне могут начать возвращаться к нормальной траектории, а это как раз дает инфляцию вблизи 4 процентов. Сейчас они существенно ниже, чем нормальная траектория, и в краткосрочной перспективе это может дать ускорение цен”.

НЕ ОПАСАЕТЕСЬ ПРИ ПЕРЕСМОТРЕ ПРОГНОЗА ИНФЛЯЦИИ НИЖЕ ЦЕЛИ УСИЛЕНИЯ КРИТИКИ ПОЛИТИКИ ЦЕНТРОБАНКА, СКАЖУТ “ЦБ ПЕРЕЖАЛ”?

”У нас же цель политики не угодить или, наоборот, насолить критикам. Наша цель – ценовая стабильность. Поэтому здесь, если мы понимаем, что эта динамика выходит за пределы ценовой стабильности, ее надо корректировать. Если в рамках ценовой стабильности – надо работать с ней.

С критиками работать нужно – разъяснять, доносить информацию. И их надо услышать, потому что мы можем и сами не видеть какие-то риски в той или иной траектории инфляции или в нашей политике”.

О ПРОГНОЗАХ ЦБР И ПРОДЛЕНИИ СОГЛАШЕНИЯ ОПЕК+

“Да, (мартовский) базовый сценарий предполагал, что не будут продлены соглашения. Но даже продление соглашения, мне кажется, не приведет к пересмотру нашего долгосрочного взгляда на нефтяные цены - $40 за баррель, ближе к этому уровню. Мы видим, что сейчас изменились сроки выхода на это уровень – снижение к 40 будет не до конца года, а в следующем году или в 2019 году. Сейчас расчет сценариев еще в самом разгаре, но наш долгосрочный взгляд на нефтяные цены такой, что они не будут высокими”.

ОБ УЛУЧШЕНИИ ПРОГНОЗОВ ЦБР

“Могу сказать, что будет выше цена на нефть на этот год за счет продления соглашения, при прочих равных, чуть лучше рост, безусловно. Но то, что переносится снижение цен на нефть на следующий год, потому что опять возникает вопрос продлят - не продлят, сделает чуть ниже рост в следующем году”.

НЕ ХОТИТЕ ПОУЧАСТВОВАТЬ В ДИСКУССИИ, КАКОЙ КУРС РУБЛЯ НУЖЕН ЭКОНОМИКЕ - КРЕПКИЙ ИЛИ СЛАБЫЙ?

“Хочу. Нужен плавающий... Все хотят экспортировать, но импорт тоже нужен, нельзя все произвести в одной стране. Наверное, хорошо, когда в экономике курс для экспортеров слабый, для импортеров – сильный, и всем угодить. Но это невозможно. Экономика на рынке ищет свой баланс. Что выгодней сейчас – импортировать хорошее оборудование, которое позволяет нам производить самим, модернизировать производство, или экспортировать товары даже не обязательно сырьевые, что дает нам дополнительный источник дохода? Как здесь определить? А рынок все расставляет по своим местам за счет спроса, предложения, сил, уверенности, масштабов секторов. Поэтому нужен плавающий курс. Безусловно, не нужен волатильный курс. И это применительно к любой стране. Волатильность создает свои неудобства”.

СЕЗОННОСТЬ КУРСА РУБЛЯ, КОГДА В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ ГОДА ОН БОЛЕЕ КРЕПКИЙ, А ВО ВТОРОЙ - БОЛЕЕ СЛАБЫЙ УЖЕ ВОШЛА В ОБИХОД?

“Курс может меняться, но главное, чтобы было понятно, почему эти изменения происходят. Мы сейчас в тех же условиях, что и рынок. Мы можем иметь чуть лучше или чуть хуже качество анализа рынка, прогноза валютного рынка. Но мы в тех же условиях. Изучаем, прогнозируем, что будет с нефтью, потоками капитала, внутренним спросом и так далее”.

ИНТЕРВЕНЦИИ НА ВАЛЮТНОМ РЫНКЕ ДЛЯ ЦЕЛЕЙ МИНФИНА И ПЛАВАЮЩИЙ КУРС РУБЛЯ - ЭТО СОВМЕСТИМЫЕ ВЕЩИ?

”Совместимые. Бюджетное правило и операции Минфина направлены не на укрепление или ослабление курса, а на меньшую привязку курса рубля к нефти. Их операции уменьшают эту зависимость. И до тех пор, пока они придерживаются этого целеполагания, курс по духу остается плавающим, потому что у них задача – сгладить волатильные внешние потоки от нефти.

А задача программы наращивания золотовалютных резервов до $500 миллиардов – это про финансовую стабильность. Это некоторая защищенность на случай нестабильности. Программа тоже по духу своему не нарушает режим плавающего курса, потому что ее направленность – сформировать подушку безопасности, а не добиться крепкого или слабого курса рубля. Поэтому здесь тоже нет противоречия”.

ЗАЧЕМ ЦЕНТРОБАНКУ ВООБЩЕ ВЫХОДИТЬ НА РЫНОК С ИНТЕРВЕНЦИЯМИ ДЛЯ ПРОГРАММЫ “500”, ЕСЛИ МИНФИН МОЖЕТ СВОИМИ ЕЖЕМЕСЯЧНЫМИ ПОКУПКАМИ ВАЛЮТЫ НАРАСТИТЬ ЗВР ДО $500 МЛРД?

“Да, может, если цена на нефть будет длительный период устойчиво выше $40 за баррель”.

СОХРАНЯЮТСЯ ПЛАНЫ ПЕРЕДАТЬ ФЕДЕРАЛЬНОМУ КАЗНАЧЕЙСТВУ ОТ ЦБР ДО КОНЦА ГОДА ФУНКЦИИ ПО ПОКУПКЕ ВАЛЮТЫ?

“Это вопрос к казначейству. Мы за дилерскую клавиатуру не держимся. Когда они будут готовы, это лучше у них уточнить”.

ТО ЕСТЬ МИНФИН БУДЕТ ИМЕТЬ БОЛЬШЕЕ ВЛИЯНИЕ НА КУРС РУБЛЯ, ЧЕМ ЦЕНТРОБАНК? ВАС ЭТО УСТРАИВАЕТ?

“Задача Минфина – не влиять больше или меньше на рынок, а уменьшить зависимость рынка от нефтяных колебаний. Это на благо всем – бюджету, ЦБ, населению, производству. У нас есть товар, от стоимости которого зависит курс и многие другие экономические процессы, и это не очень хорошо, потому что на стоимость этого товара мы можем повлиять лишь косвенно. А тут эта связка уменьшается, надо радоваться”.

ОЧЕНЬ РЕЗКО МЕНЯЮТСЯ ОБЪЕМЫ ПОКУПОК ВАЛЮТЫ МИНФИНА ОТ МЕСЯЦА К МЕСЯЦУ, НЕ СОЗДАЕТ ЛИ ЭТО УГРОЗ?

“По сравнению с масштабами операций других участников рынка, нет, эти операции не создают никаких рисков”.

БЫЛО МНОГО КРИТИКИ В ОТНОШЕНИИ ДАННЫХ РОССТАТА, ВЫ ИХ СЧИТАЕТЕ НЕРЕПРЕЗЕНТАТИВНЫМИ?

“Мы с Росстатом по многим направлениям сотрудничаем. Всегда хочется какого-то большего взаимодействия. Но в экономике наверное никогда не бывает ситуации, когда данных достаточно и каким-то цифрам всегда можно полностью доверять. Поэтому мы изначально стараемся смотреть на как можно более широкую совокупность данных: Росстат, опросы, частные индикаторы, собственные прогнозы и оценки, общение с деловыми ассоциациями. Все что можем – все несем в дом и пытаемся свести. Можно критиковать Росстат, другие ведомства, но все равно представление о динамике, об уровне – они дают, и мы всегда можем понять, что происходит”.

ДОЛЯ НЕРЕЗИДЕНТОВ В ОФЗ В АПРЕЛЕ ДОСТИГЛА ПИКА НА ФОНЕ ЖЕСТКОЙ ПОЛИТИКИ ЦБР, КАКИЕ РИСКИ ЗДЕСЬ ВИДИТЕ?

”Я думаю, инвесторам все равно, очень жесткая она или очень мягкая, им интересна ставка и доверие к инструменту, их взгляд на курс рубля. Направленность политики их не волнует.

Нерезиденты на рынке ОФЗ – это один из кусочков пазла общей картины экономики, которая в целом намного сложнее.

У нас за 2016 год достаточно высокая была эмиссионная активность и на рынке ОФЗ и на корпоративном рынке. Вообще рынок облигаций уступает в своем масштабе (с точки зрения задолженности) рынку банковских кредитов, но в терминах приростов облигационный рынок очень хорошо себя чувствует, и во многом спрос экономики на деньги удовлетворяется не за счет новых кредитов, а за счет займов через облигации, через перераспределение, и это хорошо.

Но в условиях, когда у нас большие заимствования на рынке гособлигаций, возникает конкуренция гособлигаций с корпоративными облигациями, и вполне может возникнуть эффект вытеснения гособлигациями корпоративных, за счет того, что они надежнее, регулярнее, объемы крупнее. И здесь нерезиденты позволили нам этот эффект вытеснения сильно сгладить. Прирост заимствования со стороны государства закрылся иностранными инвесторами, что оставило пространство для корпоративных облигаций также активно развиваться, размещаться и привлекать столь необходимые средства, и это наше благо.

Если сравнивать с другими странами, то доля России в общих инвестициях emerging markets примерно 8 процентов, сказать, что аппетит к российскому риску какой-то чрезмерный – нет, наша общая доля в портфелях сохраняется в районе 8 процентов. И повторюсь, на примере гособлигаций-корпоративных облигаций, мы только от этого выиграли”.

О ВЛИЯНИИ ИЮНЬСКОГО РЕШЕНИЯ ФРС США НА ПОЛИТИКУ ЦБР

”Если не брать какие-то экстремумы, то решение ФРС в целом мы учитываем. Мы понимаем, с какой скоростью будут расти внешние ставки. Мы сейчас ожидаем повышения на 25 базисных пунктов в июне, но существенное влияние на траекторию это не оказывает, важно, какой сигнал даст ФРС, на что она смотрит, акцент - на инфляцию, на рынок труда, это даст нам понять, что будет дальше.

Мы ждем два повышения до конца года, включая июньское повышение. Может быть и сюрприз, но сразу возникает вопрос, как на него отреагируют рынки, риск-премия на Россию будет пересмотрена или нет? И сложность и интерес нашей работы - это попытаться эти все сюжеты увязать воедино”.

О ПОГАШЕНИИ БАНКАМИ ДОЛГА ПО ВАЛЮТНОМУ РЕПО ЦБР

“Срок погашения валютного репо в любом случае не пролонгируем, потому что нет такой необходимости и в базовом сценарии, и уж тем более в сценарии с растущими ценами на нефть. Сейчас банки сами с опережением сокращают задолженность. Я думаю, что до конца года режим может остаться - по $100 миллионов предлагаем в неделю, на случай каких-то локальных проблем”.

ИНФЛЯЦИЯ В 4% ВСЕ-ТАКИ ЗАЛОЖЕНА В ВАШ KPI?

“Безусловно, у меня основные направления KPI - это инфляция крупными мазками, качество нашей операционной процедуры, чтобы ставки МБК были вблизи ключевой, и качество нашего прогноза в широком смысле - доверие к нему, надежность прогноза, и еще управленческие вопросы”.

ЭТО ПЕРВЫЙ ОПЫТ ЦЕНТРОБАНКА, КОГДА ЦЕЛЬ ПО ИНФЛЯЦИИ ЗАПИСАНА В KPI ОДНОГО ИЗ РУКОВОДИТЕЛЕЙ?

“Да, впервые и наш департамент в пилотном проекте. Я поддерживаю идею с KPI, это позволяет говорить на одном языке и синхронизироваться всем членам команды”.

Редактор Дмитрий Антонов

0 : 0
  • narrow-browser-and-phone
  • medium-browser-and-portrait-tablet
  • landscape-tablet
  • medium-wide-browser
  • wide-browser-and-larger
  • medium-browser-and-landscape-tablet
  • medium-wide-browser-and-larger
  • above-phone
  • portrait-tablet-and-above
  • above-portrait-tablet
  • landscape-tablet-and-above
  • landscape-tablet-and-medium-wide-browser
  • portrait-tablet-and-below
  • landscape-tablet-and-below