June 15, 2018 / 3:55 PM / in 4 months

ПРЯМАЯ РЕЧЬ-Высказывания главы РНПК Николая Галушина в интервью Рейтер

Денис Пинчук, Татьяна Воронова

МОСКВА, 15 июн (Рейтер) - Ниже представлены высказывания председателя правления Российской национальной перестраховочной компании Николая Галушина в интервью Рейтер:

САНКЦИИ ДОБАВИЛИ БИЗНЕСА

“Санкционных рисков с участием больше чем на 5 миллиардов (рублей) у РНПК много. У нас появились новые контракты после 6 апреля. Страховая компания, которая страховала эти риски, обратилась к зарубежным рынкам, на которых эти риски уже были перестрахованы, и задала вопрос – вы с нами или с санкциями?

Фактически, каждый перестраховщик, участвующий в договоре, сказал: “Мы вышли, мы не можем”. Риск был практически полностью размещен на Западе. Мы в этом рискe сидели и в прошлом году, как обязательные 10 процентов, обязательная цессия. Мне кажется, участия российских компаний в этих договорах не было.

После того, как появились санкции 6 апреля, через некоторое время было дано разъяснение про переходный период (действия санкций) до 22 октября. Часть компаний, участвующих в программе, сказала – мы сохраняем свое участие в программе перестрахования до 22 октября. Все, кто вышел – их долю заместили мы, а это более 50 процентов.

Там несколько десятков промышленных предприятий, которые страхуются и по имуществу, и по убыткам от перерывов в производстве, и грузовая программа, и ответственность, и так далее. Цифры по новым санкционным клиентам - несколько десятков миллиардов рублей”.

ГАРАНТИЯ ЦЕНТРОБАНКА

“У нас был разговор с ЦБ еще весной прошлого года, когда они спросили, а нужно ли компанию докапитализировать. Учитывая, что санкционный бизнес - это пока разовые проекты, то потребности в увеличении капитала компании не было. Поэтому, было найдено решение, что в отношении просто коммерческого бизнеса, которым мы занимаемся, нынешний капитал достаточен, увеличение капитала приведет к тому, что у нас увеличится риск-аппетит, который может привести к тому, что мы можем ухудшить свой результат, набирая какие-то проекты, которые нам сейчас не интересны, а в отношении санкционного бизнеса было получено специальное письмо со стороны Банка России с подтверждением о готовности докапитализировать компанию в случае уменьшения размера ее капитала в результате убытка, произошедшего с санкционным бизнесом.

С точки зрения нынешних регуляторных требований достаточность капитала определяется - 16 процентов от подписанной премии. Размер подписанной премии в этом году мы ожидаем 12 миллиардов рублей, получается, что нам нужно принять на себя риск более 100 миллиардов рублей по одному договору страхования, чтобы мы не соответствовали нормативам ЦБ. У нас нет таких договоров со страховой суммой, где по единичному событию может наступить событие более чем на 100 миллиардов рублей.

Когда мы перейдем на Solvency II (2022 год), там будет другая модель, скорее всего, если к тому моменту санкции сохранятся, будут какие-то дополнительные действия со стороны ЦБ. Мы для себя решили, что с точки зрения корпоративного управления и регуляторных требований мы ориентируемся уже на будущее, поэтому мы считаем достаточность капитала и с точки зрения нынешних регуляторных требований и с точки зрения Solvency II.

До 6 апреля наш Solvency II ratio, который должен быть больше 100 процентов, был 130 процентов. Безусловно, увеличение портфеля с нагрузкой тяжелыми рисками эту цифру может уменьшить.

Гарантия срабатывает, когда происходит убыток по санкционному бизнесу, влияние которого на капитал такое, что капитал уменьшается. Если в результате убытка по санкционному объекту у нас не произойдет снижение капитала ниже 21,3 млрд руб, нам гарантия не потребуется, какое бы событие не произошло”.

КИТАЙЦЫ НЕ СТРАХУЮТ

“Позиция Китая – они к санкционному бизнесу особого энтузиазма не проявляют.

Более того, есть еще один нюанс, - это уже к Китаю не относится - который связан не только с самим перестраховщиком, есть нюанс, который связан с банками. Тут неопределенностей еще больше. И, наверное, самая легкая неопределенность - это как риск разместить. Например, мы договорились с китайцами, с индусами, и они риск подписали. А если, представим, происходит крупный убыток, и тут выясняется, что это санкционный бизнес, нужно перевести несколько миллионов долларов с одного счета на другой. Тут всплывает банк-корреспондент, который говорит - я не могу эти деньги провести, потому что у меня корсчет в США или у меня корсчет в Европе”.

В РОССИИ СТРАХУЮТ СЛИШКОМ МАЛО

“Есть несколько компаний, которые сказали, что не готовы работать с санкционными клиентами. Другие работают - никто этого не афиширует, но тем не менее страхуют риски санкционных клиентов. Внутри российского рынка можно кусочки поразмещать. Компании берут относительно небольшие доли, с каждым подписывается договор, с каждым проводятся расчеты. И при этом в любом случае значительная часть риска остается в РНПК. Экономического смысла в таком размещении на российском рынке я не вижу. Хотя участие в программе новых санкционных клиентов с той долей, которую мы сейчас подписали, счастья во мне не вызывает, потому что это слишком большие проекты, где вероятность наступления события очень существенная. И это существенная нагрузка на капитал компании”.

ЖИЗНЬ ПОД САНКЦИЯМИ

“Мы делали для себя анализ, что будет, если мы попадем под санкции. У нас нет счетов за рубежом, но к нам приходят деньги из-за рубежа, мы участвуем в размещении рисков российских компаний, которые размещают свои риски через международных брокеров, соответственно, мы ведем расчеты по получению нами перестраховочной премии с международными брокерами - так удобнее российским компаниям. Скорее всего, всю нашу активность, которую мы проводим на рынках стран третьего мира, в Китае и Индии, и других странах – придется прекратить, потому что будет проблема с переводами средств в пользу РНПК. У нас будет тут же отозван рейтинг. Отзыв рейтинга означает автоматическое прекращение аккредитации на рынках ряда стран. Нам скажут - мы хотим с вами работать, но есть требование регулятора. Конечно, бизнес полностью замкнется на РФ. Стратегия будет требовать радикального пересмотра, это будет совершенно другая стратегия, а компания будет совершенно другой размерности”.

ПЕРЕСТРАХУЮТ БОЛЬШУЮ ЧАСТЬ

“В отношении санкционного бизнеса действует установленная законом норма – мы не можем отказаться от участия в санкционных проектах в доле 10 процентов. Эта норма появилась в законе, чтобы защитить интересы РНПК. Мы обязаны принять в доле 10 процентов санкционный риск даже за 1 копейку. Нравится нам это, или нет. Это против нашей политики, нам не нравится цена, качество риска. Все не нравится. Но 10 процентов мы взять обязаны.

Но в реальности, мы забираем существенную долю, но на условиях, которые заранее согласовываются со страхователем и страховщиком. Как правило мы согласовываем условия, на которых мы возьмем основную часть санкционного риска в перестрахование. И если это тендер, то мы делаем предложение всем участникам – одинаковые для всех”.

СКИНУЛИСЬ НА ВОЕННЫЕ РИСКИ

“Военные риски, особенно все, что касается перевозок, до санкций хорошо принимал лондонский рынок. Но в 2014 году это прекратилось, и тогда страховщики решили создать емкость внутри страны для перестрахования военных рисков. И они ее создали. Каждый страховщик определил, под какой долей он готов подписаться. И военные грузовые риски начали перестраховываться на внутреннем рынке. Позже с появлением РНПК емкость была многократно увеличена”.

ПЕРЕСТРАХОВАЛИСЬ ОТ ВЫВОДА АКТИВОВ

“Появление РНПК создало дополнительные условия для большой прозрачности перестраховочных операций. Наше участие в любой перестраховочной сделке, где есть нереальная природа, делает ее стоимость дороже на 10 процентов. Потому что в таких случаях речь идет не о передаче риска за премию, а по выводе средств под видом перестраховочной операции. Кто-то хочет вывести деньги с помощью перестрахования и рассчитывает на одну цену, и тут нужно еще 10 процентов участия в риске отдать в РНПК.

Это неминуемо ведет к тому, что кто-то откажется от использования перестрахования для целей вывода средств из страны.

Внутренний рынок входящего перестрахования сократился в 2015-2016 годах. Это произошло на фоне отзыва лицензий со стороны регулятора у ряда перестраховочных компаний, которые не занимались настоящими перестраховочными операциями”.

Редактор Дмитрий Антонов

0 : 0
  • narrow-browser-and-phone
  • medium-browser-and-portrait-tablet
  • landscape-tablet
  • medium-wide-browser
  • wide-browser-and-larger
  • medium-browser-and-landscape-tablet
  • medium-wide-browser-and-larger
  • above-phone
  • portrait-tablet-and-above
  • above-portrait-tablet
  • landscape-tablet-and-above
  • landscape-tablet-and-medium-wide-browser
  • portrait-tablet-and-below
  • landscape-tablet-and-below