June 11, 2020 / 5:18 PM / a month ago

Заболевшие герои: как родственники медиков борются за выплаты с российской бюрократией

МОСКВА (Рейтер) - Елена Никонорова работала медсестрой в детской поликлинике города Белебей в Башкортостане, когда началась пандемия коронавируса. Никонорова болела диабетом, но 1 апреля ее перевели на работу в приемное отделение терапевтического корпуса Белебеевской центральной районной больницы.

People stand in front of a portrait of Larisa Veselago, a gynaecologist at the I.I. Dzhanelidze Research Institute of Emergency Medicine who died during the outbreak of the coronavirus disease (COVID-19), at a makeshift memorial in Saint Petersburg, Russia June 9, 2020. Picture taken June 9, 2020. REUTERS/Anton Vaganov - RC247H9IM08S

Через месяц 56-летняя медсестра умерла от нового коронавируса, следует из свидетельства о смерти.

“Ее перевели с сахарным диабетом, не отправили сразу куда-то на больничный... Мама проработала три дня в приемном покое”, - говорит ее сын Павел. По его словам, затем руководство сказало, что “ее помощь больше не нужна”, Никонорова ушла на больничный и легла в стационар для профилактики диабета.

Как сообщала газета Коммерсант, Белебеевская больница стала вторым крупным очагом коронавируса в республике, а нулевым пациентом мог стать мужчина, поступивший туда 30 марта. 8 апреля, говорит Павел, у Никоноровой проявились первые симптомы: заболело горло, поднялась температура, появилась слабость. Он уверен, что его мать заразилась на работе.

Официальный представитель Минздрава республики сказала, что заболевание Никоноровой не было связано с профессиональной деятельностью: “При выполнение трудовых обязанностей факт контакта с больным пациентом не установлен и не подтвержден”.

В таком случае, родственники могут не получить страховые выплаты, обещанные Владимиром Путиным семьям погибших и заболевших коронавирусом медиков, которые работали с пациентами с COVID-19 или подозрением на него. Представитель республиканского Минздрава отметила, что документы Никоноровой были отправлены в Фонд социального страхования (ФСС) и Роспотребнадзор для расследования и принятия решения о выплатах.

Семьям погибших медиков положено 2,75 миллиона рублей. Причем, получить деньги могут только супруги, родители, воспитавшие медика бабушки и дедушки, несовершеннолетние дети или дети до 23 лет, которые еще учатся. Заболевшие медики имеют право на выплату 68.811 рублей, что ниже средней зарплаты врача по стране, составившей за январь-март 2020 года 81.974 рублей.

Страховые выплаты врачам также назначили некоторые регионы. Например, в Санкт-Петербурге это 300.000 рублей при заражении медика на работе и 1 миллион - в случае смерти.

Елену Никонорову, по словам ее сына, две недели лечили от ОРВИ и бронхита дома, КТ за это время сделана не была. Мазки на коронавирус брали в апреле два раза, но результаты семья не знает до сих пор. 26 апреля Никоноровой стало хуже и она вызвала “скорую”.

“...Ее привезли сразу в реанимацию. У нее была одышка, она почти теряла сознание. Утром 27-ого я разговаривал с ней по видеосвязи. Через несколько часов они ее подключили к ИВЛ, и она умерла очень быстро”, - сказал Павел.

Жалобу с просьбой провести расследование смерти матери он отправил Путину, а также главе республики Башкортостан, в прокуратуру республики и в Роструд.

“Мне хотелось бы правды”, - говорит Павел.

Путин получает огромное количество писем, и Кремль пытается ответить на все, сказал Рейтер пресс-секретарь президента Дмитрий Песков. По его словам, выяснить статус письма Павла сразу не удалось, так как на такие обращения уходит время для обработки.

“Как только они до нас доходят, мы принимаем меры”, - сказал Песков.

По его словам, невозможно, чтобы в такой огромной стране, как Россия, не возникали иногда проблемы, но по ним принимаются меры. Неправильно делать выводы по отдельным случаям, сказал Песков, добавив, что общие усилия по решению проблем - титанические.

Минздрав России не ответил на запрос на момент публикации материала.

ДОКАЗАТЕЛЬСТВО СМЕРТИ

Доказать, что заболевание произошло на работе, трудно или невозможно, сказали Рейтер пять заболевших медиков и три родственника погибших от COVID-19 медсестер и врача.

Три медицинских работника из Дагестана и Подмосковья сказали Рейтер, что им не сделали ПЦР-тесты в первые недели лечения. По словам медиков, для получения компенсаций требуется положительный мазок, а не тест на антитела.

Подача заявки на компенсацию - длительный и сложный бюрократический процесс. Медики, с которыми говорил Рейтер, заболели в апреле или в начале мая, но всё еще не получили деньги.

Санитарка Юлия Ясюлевич заразилась в НМИЦ травматологии и ортопедии имени Вредена, когда он закрылся на карантин. На четвертую неделю болезни, 1 мая, она умерла на аппарате ИВЛ, не приходя в сознание, рассказывает ее дочь Ксения. Расследование несчастного случая на производстве было проведено и документы для выплат направлены в ФСС по Санкт-Петербургу, ответил на запрос Рейтер медцентр. Но деньги семья еще не получила.

“Смерть - это большое горе... И ты вынужден заниматься какими то похоронами, деньгами, каким-то сбором справок. Для меня настолько это все... это просто невообразимый ужас”, - говорит Ксения.

По данным Росстата, в России - 2,14 миллиона медицинских работников, что составляет почти 1,5% населения страны. Некоторые из них недовольны отношением государства и общества к врачам во время пандемии.

“На западе отношение ко всем медикам было полусакральное, что это люди, несмотря на то, что оружия нет, пошли воевать. Ты приходишь со смены, ты похоронил трех человек, у тебя от усталости, от физического напряжения голова квадратная... а на тебя выливают (пациенты) этот поток грязи. Что вы сволочи, вы такие-сякие, вы все неграмотные и неквалифицированные... Это все происходит от того, что государство так позволяет к своим медикам обращаться”, - говорит врач крупной COVID-больницы в Москве.

ТРИ КРУГА БЮРОКРАТИИ

Десятки медицинских работников из разных регионов в апреле и мае рассказали в соцсетях и в открытых письмах руководству страны, что им не хватает средств индивидуальной защиты, а в выплатах за работу с коронавирусом им отказывают.

“И за федеральные, и за региональные выплаты придётся побороться, доказывать, что заболела на работе”, - говорит младшая медсестра Санкт-Петербургского НИИ скорой помощи имени Джанелидзе Антонина Седова.

Институт не входит в список больниц, в которых лечат пациентов от COVID-19, и оказывает только не связанные с вирусом экстренные услуги. Но в середине апреля все больше и больше врачей и медсестер стали уходить на больничный, рассказывает Седова. К началу мая в ее отделении, работающем с сепсисом, остался только один врач из 13.

По словам главврача НИИ Антона Повзуна, на 1 мая в институте болело 111 работников из 2100. Цифры на 11 июня – медицинская тайна, ответил на запрос Рейтер Комитет здравоохранения Петербурга.

“Я прошу разобраться в том, чтоб хоть как-то нас защитили, либо пусть объявят карантин в больнице, либо выдадут средства защиты.... Ведь мы для начальства как тараканы... Страшно на работу выходить, ведь у нас есть так же близкие, родные”, - написала Седова в открытом письме президенту.

Статус письма Седовой пока не ясен, сказал Песков.

Через неделю после обращения к президенту медсестра почувствовала себя плохо: началась одышка, сел голос, “скорая” увезла ее в больницу. Тест на коронавирус оказался положительным. Прошло больше месяца, но выплаты за болезнь на работе Седовой еще не пришли.

Четыре ее коллеги из НИИ Джанелидзе, врач и три медсестры, умерли после заражения вирусом, в том числе 71-летний гинеколог Лариса Веселаго.

“Она врач-гинеколог, не реаниматолог. Единственное, что она дежурила по приемному отделению, в том числе. А через приемник, сами понимаете, что проходят все. Она могла оказывать экстренную помощь пациентам с невыясненным ковидом”, – рассказывает ее невестка Катерина. По просьбе свекрови она искала для нее надёжные средства защиты, “потому что они работали вот в таких вот масочках, как у меня сейчас одета”.

Интерфакс сообщал, что Фрунзенский районный суд Петербурга оштрафовал НИИ Джанелидзе, в том числе за то, часть персонала была без средств индивидуальной защиты. Городской комитет здравоохранения сообщил Рейтер, что “в институте нет дефицита одноразовых костюмов, комбинезонов, респираторов, перчаток, медицинских масок, халатов и шапочек”, а нарушения, выявленные Роспотребнадзором, устраняются.

Одышка у Веселаго появилась 16 апреля, через три дня после КТ в частной клинике “ее положили в реанимацию на кислород, потом ИВЛ, потом трахеостома”. Положительные результаты тестов на коронавирус пришли, когда врач уже находилась на кислороде. По словам Катерины, врачи “делали все, что было в их силах”, но Веселаго скончалась 8 мая.

Только в начале июня семья получила решение из больницы, которое подтвердило, что врач умерла от заражения COVID-19 на работе.

“Каждый случай выносится на летальную комиссию. Где они уже анализируют историю болезни, течение... Людей не так много в этой комиссии, люди загружены, все это растягивается. Сроки все сдвигаются”, - говорит Катерина.

Выплаты семья еще не получила.

“Чтобы получить выплаты, необходимо дождаться результатов не одной комиссии, после чего документы необходимо передать в комитет по социальной политике”, - говорит Катерина.

Всего в Санкт-Петербурге более 4.000 заразившихся коронавирусом медиков, сообщил Комитет здравоохранения. Комиссии больниц и госпиталей признали пострадавшими при оказании помощи пациентам с коронавирусом на 9 июня 1.392 медицинских работников, в том числе – 11 умерших.

Главный врач НИИ Джанелидзе Антон Повзун сказал, что подтверждённого диагноза “коронавирус” недостаточно, чтобы медик был признан пострадавшим на работе. Комиссия НИИ должна так же найти доказательства, что медик контактировал с пациентом с подтвержденным коронавирусом.

“Это не просто, человек мог заразиться где угодно, - сказал он Рейтер. - Контактировать мы можем в троллейбусе или в магазине”.

С участием Полины Ивановой. Редактор Дмитрий Антонов

0 : 0
  • narrow-browser-and-phone
  • medium-browser-and-portrait-tablet
  • landscape-tablet
  • medium-wide-browser
  • wide-browser-and-larger
  • medium-browser-and-landscape-tablet
  • medium-wide-browser-and-larger
  • above-phone
  • portrait-tablet-and-above
  • above-portrait-tablet
  • landscape-tablet-and-above
  • landscape-tablet-and-medium-wide-browser
  • portrait-tablet-and-below
  • landscape-tablet-and-below